Бывшие. Нам (не) суждено - Нонна Нидар

Но Громов всем видом идёт в отказ.

— Понятия не имею, что она тебе наплела. О чём речь? — вздыхает он.

— О тебе и обо мне. Она сказала, что знает. Что ты меня не бросал. Подробностей я не знаю.

Миг истины. Но Алекс явно считает по-другому.

— И я не знаю.

Пользуясь моментом, он притягивает меня к себе. Тело мгновенно вспоминает, сколько удовольствия ему подарили — по рукам ползут мурашки, желудок скручивает предвкушением. Дыхание ещё не сорвано, но близко к этому.

Некстати вспоминаю его вспышку в гостинице, на память о которой осталась проломленная стена. Тогда мне казалось, что Алекс вышел из себя из-за моей истерики, но после слов Каролины его удар приобретает иные оттенки.

Только он и не думает признаваться.

— Мне приятно, что ты придумываешь мне оправдания, родная, но их нет.

Громов криво усмехается, проводит костяшками по моей щеке.

— Я поступил как сволочь, уехал ради выгодного контракта, а потом женился на Каролине, потому что это сулило приличные дивиденды. А ты вышла за своего придурка, что тоже так себе идея. Но всё поправимо, пока мы живы. Или ты против?

А я уже не понимаю, что думать и как быть.

— Мне нужно время, А-алекс, — растягиваю его имя под сверкнувший в синих глазах блеск. — Пока я готова работать на тебя, а дальше посмотрим.

— Только смотри внимательнее, — улыбается он.

Всё громовское обаяние вдруг оказывается направленным на меня.

И я позволяю прижать себя к твёрдой груди так, что чувствую готовое к подвигам внушительное достоинство. Чувствую, как в груди закипают азарт вперемешку с желанием.

Окунаюсь в терпкий, горьковатый аромат сильного мужчины. Жду очередного крышесносного поцелуя на ночь.

Губы зудят от ощущения горячего дыхания на моей коже.

Но он всего лишь целует меня в лоб.

— Спокойной ночи, любимая.

И, не дожидаясь лифта, сбегает по ступенькам, оставляя меня растерянной и разочарованной.

Вот же всё-таки… гад.

Глава 34

Бросив ключи на тумбу, захожу в прихожую, которая мгновенно загорается мягким светом. Всё здесь дышит стилем и современностью, которая мне и не снилась: сенсорные панели на стенах вместо выключателей, светящиеся ленты в стенах и потолке, мебель в стиле лофт.

Фыркаю, а потом не выдерживаю, провожу пальцами по гладкому, но словно только что из леса куску дерева, который заменяет здесь тумбу. Встречаюсь взглядом со своим отражением.

На меня смотрит яркая блондинка с горящими глазами, в которых светится секс. Трикотажное платье выгодно подчёркивает каждый изгиб, а кожаная куртка и грубые ботинки не дают скатиться в состояние нежной принцессы.

Усмешка ложится на губы, делая меня ещё привлекательнее. И тем приятнее, что умный взгляд всё-таки выглядит таким, а не скатился в восторги по поводу сегодняшнего тет-а-тет с Громовым.

— А-алекс, — передразниваю сама себя и тихо смеюсь.

Прикусываю губу, вспоминая свидетельство о расторжении брака четы Громовых.

Каким бы соблазнительным ни был Алекс, я бы не смогла спать с женатым или, что ещё хуже, уводить кого-то из семьи, какого бы качества она ни была.

А так оказывается, что врала как раз Каролина, при каждом удобном случае подчёркивая, что они с Громовым женаты.

Качнув головой, стягиваю с ног ботинки.

Пальцами черчу по шершавой стене со штукатурным покрытием и почти сразу оказываюсь в большой гостиной, которую язык не поворачивается так назвать.

Да вся наша квартира с Колей была меньше этого холла.

Взгляд сам собой скользит по большому дивану в форме капли, приятного горчичного цвета. По стенам: где-то под кирпич, где-то тёмно-синим, а где-то с деревянными вставками. По мебели, которой здесь минимум, но вся на своих местах.

Здесь же в гостиной находится кухонный гарнитур и большая зона для готовки.

Хмурюсь, натыкаясь на объёмный бумажный пакет и лежащую рядом записку.

«Надеюсь, ты всё ещё любишь грузинскую кухню.»

Без подписи, но кому она нужна.

С громким шуршанием раскрываю пакет, из которого вырываются запахи мяса, овощей и приятная кислинка.

Гранат? Лимон?

Рот сам собой наполняется слюной, раз уж обедать мы так и не заехали. А на сердце предательски теплеет от заботы, которой со всех сторон обложил меня Громов.

И когда только успел?

Решив поесть позже, обследую ещё две двери, одна из которых ведёт в огромную ванную, а другая в спальню. И всё бы ничего, но на тумбе у кровати с высоким изголовьем стоят фото.

Прикусив губу, какое-то время не решаюсь взять его даже в руки. Но потом отбрасываю дурацкую нерешительность, недостойную взрослой умной женщины.

В рамке цвета тёмного дерева, с декоративными заклёпками по углам вставлено фото из другой жизни. За ним ещё два фото, но это выделяется расположением, стоя чуть впереди, и непередаваемой атмосферой счастье и желания.

Тёмноволосый мужчина на фото сильно прижимает к себе смеющуюся девушку. Кажется, что он хочет её поцеловать, но она уворачивается. В её руках огромная связка разноцветных воздушных шаров, а нога в лёгкой босоножке поднята, прямо как в фильмах.

Со вздохом опускаюсь на кровать, кладу рамку на колени. Поднимаю взгляд на ещё две фотографии, одна из которых та самая — красивая девушка в белом платье в мелкий принт и полевые цветы, — про которую говорила Каролина.

— Это не честно, Громов, — выдыхаю.

Потому что так и есть. Нечестно напоминать о том, что было и, одновременно, показывать как может быть, если я отброшу свою обиду и дурацкую гордость.

Но долго думать об этом мне не даёт раздавшийся звонок.

Удивлённо вскинув брови, иду на звук.

Да не может этого быть. Эта мелодия уже полгода стоит у меня на звонке и…

И телефон действительно оказывается моим. Он лежит на новенькой коробке с нарисованным ноутом в том углу кухонного острова, на который я не посмотрела, когда занималась едой.

И одного взгляда на высветившееся имя оказывается достаточно, чтобы с улыбкой закатить глаза и ответить на вызов.

— Да, любимый, — с придыханием.

— Мне нравится, продолжай в том же духе, — хмыкает Громов.

И, возможно, виноват секс, но отношения между нами неуловимо изменились.

— Устроилась?

— Вроде того.

Я даже не думаю заикаться про фотографии в спальне. Нет уж, такой провокации он от меня не дождётся.

— Думаешь обо мне?

— Громов! — закатываю глаза. — Ты не даёшь мне и шанса не думать. Кстати, спасибо за телефон, но с какой стати ты стал «любимым»?

— Занял вакантное место. Ты против?

Шутливый вопрос застаёт врасплох, потому что «нет» я уже не могу сказать, а «да» не уверена, что хочу.

Впрочем,