Доктор-пышка. Куплена драконом - Лина Калина

— Вы с Мелией это уже сделали, — отвечаю. — Это именно то, что мне было нужно. Но… я готова ещё принять в благодарность чистую одежду, горячую ванну, гребень и листок бумаги с ручкой, чтобы написать кое-кому, что я думаю о его подземелье.

Арен хмыкает.

— Уверен, и с этим могу помочь. Только с ванной… м-мм, — он прикусывает губу. — Видите ли, доктор, сюда не положено…

— Забавно.

— Что?

— Ты говоришь то на «ты», то на «вы».

— Я просто нервничаю, — признаётся Арен. — И наверное, после всего мне лучше обращаться к вам, доктор, только на «вы».

Я закатываю глаза.

— В моём мире друзьям не «выкают».

Он краснеет до самых ушей. Его так весело смущать.

— И я буду не против, — добавляю, — если ты будешь, как и раньше, обращаться на «ты».

— Спасибо, — тихо отвечает Арен. Его щёки и уши вспыхивают ещё сильнее. Он кашляет, пытаясь собраться. — Насчёт ванны, доктор.

— М? Ах да, ванна. — Я наклоняю голову.

— Боюсь, могу принести лишь ведро воды. А гребень и платье придётся купить.

Я вздыхаю и быстро объясняю, где взять платье и туфли. С гребнем ему придётся разобраться самому. Добавляю, что в моей комнате в нижнем ящике стола спрятана шкатулка — я успела накопить немного денег. Тан поможет их забрать.

— Конечно, я всё сделаю. Не беспокойся, — кивает Арен. — И бумагу с ручкой принесу.

— И своему командиру доставишь мою записку? — прищуриваюсь.

— Вот с этим не знаю. Сейчас в замке столько всего происходит…

— Что?

— Мне не велено тебе говорить. Мой наэр сделал на этот счёт распоряжение. Он сам всё расскажет, когда придёт время.

— Ишь какая секретность, — ворчу. — Вы убили какого-нибудь доктора?

— Что?! Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. — Я пытаюсь выведать хоть что-то.

— Нет.

— А что с матушкой вашего командира?

— Я не могу сказать.

— С Энари?

— Не скажу.

— Боже, какие тайны.

— Я пойду за водой, — спохватывается Арен, чтобы побыстрее от меня сбежать.

Я снова остаюсь одна. С фонендоскопом разбираюсь легко: руны здесь для того, чтобы усиливать громкость. Но самое удивительное: стоит лишь провести пальцем по верхнему символу, и мембрана сразу теплеет, будто угадывая температуру кожи. А если нажать на маленький резной ромб сбоку, руны загораются мягким светом, и я слышу не просто сердце, а ещё и ток магии: быстрый, звонкий, будто в венах кто-то пустил ручеёк раскалённого света.

— Этому Берку надо выдать Нобелевскую премию, — шепчу себе под нос, убирая фонендоскоп. — Определённо.

М-да. Теперь бы придумать, как написать Дараху, чтобы он согласился поговорить.

40

Арен действительно принёс тёплую воду и, пока я привожу себя в порядок, отправился за обещанной бумагой. Наконец я получаю её, сажусь за стол, придавливаю край листа крошечным пузырьком зелья — того самого, что висело на шее невесты Арена, — и задумываюсь.

Как бы ни были туманны мотивы местного владыки держать меня здесь, мои вопросы никуда не делись. Я старательно вывожу:

Дарах, вы сказали: если ваша дочь переживёт ночь, я могу просить всё, что хочу. И единственное, чего я хочу, — свободы…

Звучит слишком прямолинейно. Даже по-глупому честно для человека, которого заперли без объяснений. Я вздыхаю, но добавляю:

И разговора.

Мне надоело гадать, что у вас там, в голове и почему я всё ещё сижу в этом прелестном подземелье. И ещё я кое-что выяснила по поводу зелья, которым опоили вашу дочь.

Ставлю точку и глубоко выдыхаю. Складываю письмо пополам, потом ещё раз. Стучу в дверь, и Арен тут же заглядывает.

— Передашь командиру? — спрашиваю.

Он кивает.

— Отлично.

Думала, что Дарах заинтересуется моим письмом, но… время шло, а блондин так и не появился, чтобы поговорить. Наступила следующая смена Арена. Он отчитался: сходил в лечебницу, купил платье, обувь и гребень, принёс ещё воды. Я чувствую себя намного лучше — в чистой одежде и тёплом плаще, который передал Тан Мирен.

Когда Арен снова появляется в камере, я решаю уточнить детали.

— И? — спрашиваю, поправляя фонендоскоп, который теперь красуется на моей груди.

— И… — тянет Арен.

— Расскажи ещё раз.

— Да что рассказывать? — он пожимает плечами. — Я отдал письмо. Мой наэр сказал: «хорошо».

«Хорошо?» Вот это да. Глубоко, содержательно, прямо сразило наповал своей заботой. Может, он ещё и зевнул в этот момент? Или бровью шевельнул от переживаний. Наверное, вообще не читал — просто кивнул, чтобы от него отстали.

— Ты сказал, от кого письмо? — пытаясь сохранить спокойствие, уточняю я.

— Сказал.

Вот же мерзавец! Ладно хоть мысленно можно не сдерживаться. Я ругаю блондина всеми приличными и не очень словами, пока не замечаю, что Арен трёт левое запястье.

— Что там? — спрашиваю. Его рукав задирается, и я вижу свечение руны.

Арен вздрагивает и прячет руку за спину.

— Ничего… пустяк.

— Пустяки обычно не светятся, — парирую я. — Покажи. Болит?

Он едва заметно кивает и всё же отодвигает рукав, обнажая запястье. На коже тёмно-серая руна, пульсирующая изнутри тусклым холодным светом. Край вокруг неё покраснел: так бывает у людей и драконов, чувствительных к сильной магии.

— Имперская метка, — коротко поясняет Арен.

Я провожу рукой, проверяя, насколько она горяча. Такой магией пользуются редко: слишком много силы уходит на поддержание руны.

— У всех, кто охраняет подземелье, такая есть, — продолжает он. — Чтобы… выполняли приказы.

— Что будет, если не выполнять?

Арен усмехается безрадостно:

— Метка убьёт.

Я морщу лоб.

— Прекрасная мотивация на рабочем месте.

— Есть ещё нюанс, — он опускает голос. — Эта метка реагирует на состояние… охраняемого объекта.

Я поднимаю бровь:

— То есть на меня?

— Да. Если с тобой что-то случится — мы умрём. Все. Вся стража подземелья.

Я ошеломлённо молчу пару секунд. Потом нахожу силы произнести:

— Что за извращённая логика безопасности?

— Гарантия твоей неприкосновенности, — сухо отвечает Арен. — Пока ты здесь, никто не рискнёт причинить вред, если не желает собственной смерти.

— Великолепно, — вздыхаю я. — Запиши мазь. Наноси её несколько дней, и всё пройдёт.

Диктую название,