Прекрасная жестокая любовь - Уитни Дж

Десятый день

Я в нескольких секундах от двойного убийства.

Это было бы быстро, безболезненно, и, в отличие от большинства убийц, я бы зачистил следы.

Робин и Шелдон в моей спальне разговаривают поверх меня, словно я фоновый шум. Я надеялся, что они исчезнут на ланч, и я наконец поговорю с Сэйди о том, что она выдала на сессии, но нет. Они всё ещё здесь. Всё ещё кружат по кругу.

Пожалуйста, заткнитесь к чёрту.

— На месте преступления было полно чужой ДНК, — произносит Робин, будто не повторяла это уже пятнадцать раз.

— Мы всегда это знали, — отвечает Шелдон, не улучшая своей позиции. — Но лаборатории не стали всё проверять. Сюжет был слишком удобным. Все улики указывали на Сэйди.

— А сейчас на кого указывают?

— Не знаю. Но между этим и… возможным изнасилованием…

— «Возможным изнасилованием»? — мой голос разрезает комнату, как лезвие. — Что это, чёрт возьми, должно значить?

— Ничего, — бросает Робин, пожимая плечами, как будто решает, стоит ли делать вид, что ей не всё равно. — Я не оправдываю убийство, но будь я её адвокатом? Я бы это использовала. Хотите присоединиться?

— Нет. — Рядом с вами обоими мне находиться тошно. — Освободите мой люкс на ближайшие два часа, пожалуйста. Хочу принять душ без зрителей.

Они синхронно закатывают глаза, хватают свои кофе и уходят в переговорную в конце коридора.

Они всё ещё слишком близко, чтобы я почувствовал спокойствие, и всё ещё недостаточно далеко, чтобы мне было комфортно идти к Сэйди.

Я раздеваюсь и встаю под душ, отвернув кран до упора в холод. Ледяная вода хлещет по коже — временное очищение.

Я закрываю глаза.

Дверь скрипит.

Иисус Христос. — Я сказал, что мне нужно два ча…

— Почему ты не спросил обо мне? — голос Сэйди.

Я перекрываю воду и распахиваю глаза. Она стоит в дверях, взгляд горит чем-то между обидой и вызовом.

— Вернись на свою сторону домика, — говорю я, хватая полотенце.

— Не раньше, чем ответишь. — Голос низкий, дрожащий. — Ты не спросил, что я чувствовала на этих сессиях с сывороткой — ни слова про мерзкие, почти разоблачающие вопросы Робин.

— Ты всерьёз думаешь, что я знал, что она это спросит?

— Ты и нормальной сессии со мной не провёл с тех пор, как они тут объявились. — Ещё одна претензия. — Ты даже на меня не смотришь.

— Преувеличиваешь, Сэйди. Мы проводим ежедневные сессии.

— Пятиминутные по бумажке. — Она делает шаг ближе. — Ты просто ставишь галочку. Заставляешь меня писать бессмысленные страницы «прошлое». Тебя здесь на самом деле нет.

— Мисс Претти…

— Пошёл ты, Итан. — Голос обостряется. — Только попробуй назвать меня «мисс Претти». Только попробуй…

— Что? — я прижимаю её к стеклу. — Я только попробуй что?

Её губы приоткрываются, но звук не вырывается.

— Скажи, — шепчу. — Я только попробуй что?

Она сглатывает. Голос едва слышен.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — я придвигаюсь. — Трахнул тебя у всех на виду? Чтобы они смотрели, как я сгибаю тебя через стол в переговорной?

Её дыхание спотыкается.

— Часть тебя, думаю, это бы обожала, — шепчу. — Но мы не можем.

— Никогда?

— Вернись на свою сторону домика.

— После того как поцелуешь меня. — Голос мягкий. Почти просьба. — Один раз.

Мне не следовало бы.

Но я делаю это.

Ладонями обнимаю её лицо и целую жёстко, загоняя спиной в стену. Её рот раскрывается мгновенно, язык цепляется за мой, требует большего. Я целую её, пока у неё не кончится воздух — пока у меня не иссякнут причины не делать этого.

Пока я отстраняюсь, мои руки уже под её шортами. Отвожу в сторону трусики и провожу двумя пальцами по её мокрой, горячей киске.

Она готова. Влажная. Дрожащая.

Я разворачиваю её лицом к зеркалу, прижимаю ладони к стеклу и вхожу в неё сзади — одной рукой обхватывая талию, другой закрывая ей рот.

Чёрт.

Она принимает меня целиком — тугая, горячая, идеальная.

Наши взгляды сцепляются в отражении. Дикие. Отчаянные. Без контроля.

Она кусает мои пальцы. По щекам бегут слёзы, и она срывается в оргазме на мне.

И видеть её такой — нагой, прекрасной, распадающейся — лишь сильнее разжигает во мне желание.

Это не в последний раз. Не может быть.

Когда всё кончается, я выскальзываю из неё и поправляю ей бельё. Она прислоняется к стеклу, дрожа.

Я вытаскиваю из шкафа спортивные штаны и футболку. Она молча смотрит, как я одеваюсь.

У двери я приоткрываю створку и проверяю коридор в поисках Робин и Шелдона.

Нет.

— Робот не засёк, что ты пришла сюда? — спрашиваю.

— Нет. Я следовала инструкциям, которые ты оставил… на пакетике кофе.

Я усмехаюсь. — Не думал, что ты и правда решишься.

— Тогда не стоило оставлять сообщение.

Справедливо.

Я смотрю на часы — выжидаю окно. Смена камер через три… два… один.

Я хватаю её за руку и вывожу в коридор.

Её пальцы скользят по моим, пока мы идём. На повороте она выпускает меня и идёт вперёд без слов.

Я жду целую минуту и лишь потом следую.

Она уже у шахматной доски.

Я могу закончить партию одним ходом. Мат.

Но не делаю.

Вместо этого выдвигаю коня — фигуру, которой не жалко пожертвовать.

— Я не врала про Джонатана под сывороткой, — шепчет Сэйди, не поднимая глаз от доски. — Он был не хорошим человеком.

— Знаю, — говорю я. — Я тебе верю.

— А они?

— Со временем — да…

ГЛАВА 29

СЭЙДИ

ПРОШЛОЕ…

Я была в кабинете директора всего два раза с тех пор, как начала учиться в Академии Стампингтона:

Один раз — когда мама на месяц просрочила оплату, и им было интересно, почему. (Мы не можем себе позволить эту школу и живём не по средствам.)

Другой — когда преподаватели искусства и драмы устроили странную «интервенцию», умоляя меня выбрать «профиль» на выпускной год.

«Ты прекрасна в обоих, но ты не можешь заниматься и тем и другим», — говорили они.

Так они говорили…

— Мисс Претти? — хрипловатый голос директора Соренсона прорывает мои мысли. — Почему вы считаете, что в прошлую пятницу вас изнасиловали?

— Я не думаю, что это было изнасилование. Я знаю, что это было изнасилование.

— Тогда почему у Джонатана совсем иные воспоминания о той ночи? — он подаётся вперёд. — Вы были пьяны, как он утверждает?

— Нет. Я выпила всего два коктейля…

— Вы их смешивали сами или кто-то другой? — он сжимает губы в тонкую линию. — Сам факт распития несовершеннолетней уже плох, но… возможно, вы просто не знаете свою