Не та невеста - Лина Шмидт

Я нервно сглотнула и подошла к шкафу, дрожащими руками сбросила полотенце и натянула первую попавшуюся рубашку. Ткань оказалась настолько короткой, что едва прикрывала ягодицы.

Расправила постель и нырнула под теплое одеяло. Всё тело дрожало от волнения.

Я лежала спиной к двери и вздрогнула, когда услышала, как она приоткрылась. В комнате было светло из-за лунного света, проникающего через окно. Когда он обошёл кровать, то я не смогла оторвать взгляд от его сильного и мускулистого тела.

Паша лёг, облокотился на изголовье кровати и начал что-то набирать в телефоне.

Придвинувшись ближе, решила положить руку на торс. Его тело было тёплым, и это прикосновение немного успокоило меня. Он никак не отреагировал, пальцы продолжали быстро бегать по экрану, а взгляд был сосредоточен на дисплее.

Я медлила, не отнимая руки, и постепенно придвигалась всё ближе. Его тепло действительно помогало унять дрожь, и я чувствовала, как постепенно расслабляюсь. Прижавшись ещё теснее, попыталась устроиться поудобнее и случайно коснулась плеча.

Он отложил телефон и повернулся ко мне. Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга. В его глазах промелькнуло что-то тёмное, а потом всё произошло мгновенно.

Паша навалился на меня всем телом, прижимая к матрасу. Его губы впились в мои в жёстком, почти грубом поцелуе. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Руки сами собой вцепились в его плечи, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе.

В прикосновениях была какая-то отчаянная, почти болезненная страсть. Я ощущала, как напряжено его тело и мышцы под моими пальцами. Не говоря ни слова, он переместил руки на мою талию, прижимая меня ещё теснее. Губы скользнули по моей щеке, спустились к шее, посасывая кожу и прикусывая её до приятной боли.

Дыхание стало прерывистым, а объятия — почти болезненными, когда Паша также резко остановился. Он медленно опустился ниже, положил голову мне на грудь, заключив в объятия.

В этот момент я вдруг поняла, что его страсть была не просто желанием. Это была попытка забыться, заглушить внутреннюю боль. Движения были слишком отчаянными, прикосновения — слишком жадными. Он искал утешения, но не знал, как его попросить.

Паша всё ещё тяжело дышал, а руки крепко держали меня. Я не находила слов — любые фразы казались пустыми и бессмысленными перед лицом его боли. В такие моменты слова часто подводят, не в силах выразить то, что нужно.

Мои пальцы погрузились в его волосы, нежно перебирая их, а другая рука начала медленно скользить по рельефным мышцам спины.

Постепенно под моими прикосновениями его тело начало расслабляться, а дыхание становилось ровнее. Несмотря на обстановку, меня всё ещё смущала наша близость, но я старалась не показывать своих чувств.

— Юля... — глухо произнёс он. Мои руки на мгновение замерли, но я тут же продолжила гладить его по спине, стараясь передать хоть немного своего тепла.

— Мне так жаль, Паша. Я сделала всё возможное, — начала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Тише, тише… — прошептал он, приподнимаясь и нежно касаясь губами моей ключицы.

Он лёг на бок и крепко прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в шею, обхватив его руками, тоже ища утешения в этой близости, которое мне было необходимо.

— Я ещё в ресторане всё понял, лишь надеялся на чудо. Ты невероятно сильная, Алина. Ты рисковала своей жизнью ради них и сделала всё, что могла, — голос звучал спокойно, но в нём слышалась глубокая боль.

— Изначально за тебя должна была выйти Арина. Но она не хотела, для неё это было ужасно. Поэтому я вызвалась вместо неё, — призналась я, чувствуя, как вновь ком встаёт в горле. Он молча слушал, крепче обнимая меня. — Если бы ты женился на ней, мой бывший...

— Я бы никогда не взял в жёны твою сестру, лисичка, — сказал он негромко. — Как только я увидел тебя, то сразу же сообщил твоему отцу, что другой невесты я не приму..

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. От накала эмоций уже взрывалась голова.

— Не знаю, как много ты знаешь о нашем с ним противостоянии, — продолжил он, словно ничего не произошло. — Этот брак должен был стать нашим, так скажем, перемирием, но, видимо, этот мир ему не нужен. Он даже не постеснялся устроить нам западню на свадьбе.

Мне не хотелось верить в это. Я действительно мало знала об их конфликте, но я знала своего отца.

Воспоминания о нашем разговоре во время свадебного танца нахлынули волной. Он был не против брака, даже говорил, что это верное решение. Папа послал дядю уладить вопрос с Антоном, но неужели он мог так подставить Пашу?

— Может, мой дядя действовал в своих интересах? — спросила почти шёпотом. — У него взрывной характер, с отцом они часто спорили и ругались.

— Твой дядя погиб, Алина.

— Что… Что ты говоришь? — прошептала я, не в силах осознать услышанное. — Как?

— Я видел его тело, когда мы выбирались.

Слеза скатилась по щеке. Дядя… Всегда такой шумный, всегда такой живой. Он был груб, часто кричал, но он любил нас. Любил по-своему.

— В любом случае, твой отец главный и должен был предусмотреть все риски, — он крепче прижал меня к себе. — Ты же понимаешь, что это значит?

— Ты запретишь мне видеться с ним? — эта быстрая мысль пронзила сердце острой болью.

— Это ради твоей же безопасности. Пока мы не решим этот вопрос.

«Как я смогу не знать, всё ли с ними в порядке?»

— Но… — прошептала, задыхаясь от подступивших рыданий. — Они же моя семья

— Теперь я твоя семья и не позволю тебе рисковать своей жизнью. — Вновь этот ледяной тон, будто пять минут назад он не искал утешения в моих объятьях. — Твой отец может быть не тем, кем ты его считаешь.

Сердце отказывалось принимать его слова. Мой любимый папа не мог так поступить.

— А как же мама и сестра? Они же ни в чём не виноваты.

Паша вздохнул, провёл рукой по моей спине.

— Они живы, и никто из моих людей их не тронет, но твой отец непредсказуем и опасен.

Кому верить? Словам папы, что действительно был не против этого союза, а мой дядя пошёл против него? Или словам Паши, который утверждает, что мой отец всё знал и готовил западню?

— Доверься мне, Алина. Мы во всём разберёмся вместе, — его голос звучал так убедительно, но сейчас я не могла принять ни одну сторону.

— Хорошо, — ответила я, высвобождаясь из его объятий.

Отвернувшись от него, натянула одеяло повыше,