Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова

Я быстро рассказываю, что Зимин мне нужен и что мы собираемся вечером встретиться, Геля зовет мужа.

– Игорь, послушай, может, ну его, этот ресторан? Давай всех у нас соберем? Мяса и рыбы у нас тут на целый полк.

– Обижаешь, на бригаду! Смотри, не сложно тебе?

– А что сложно? Мне Лида поможет. Салатик сделаем, овощи, картошку можно запечь в мундире. Ты позвони своим генералам.

– Позвоню. Устроим совет в Филях!

Да уж!

Я не знала, что это реально будет совет в Филях!

Столько генералов сразу я никогда не видела, даром, что я в армии столько лет, да плюс военврач, да еще и в санатории сколько времени служу!

Да и какие генералы! Красавцы, как на подбор!

Зимин, Фролов, Зверев, Булатов, еще несколько, фамилии не запомнила. Все серьезные мужики. Первым делом выпили за встречу, потом оставили жен отдыхать на уютной террасе, а сами пошли в кабинет.

Ну и меня позвали.

Я рассказала всё, что знала, как оказалось – не так уж и много.

Миронов получил назначение. Почти сразу попал в санаторий. Потом вышел, и вот…

– Спасибо вам, Лидия Романовна, что вы вызвались помочь, – обращается ко мне генерал Зимин, – мы бы и сами, конечно, всё узнали, но велика вероятность, что было бы слишком поздно.

– Да уж, – это мой Зверев вступает, – тут такое дело, каждый день на счету, да что день – час! Они фабрикуют свои обвинения со скоростью звука!

– Ничего, мы их на гиперзвуковой обгоним. Знаю я, кто всю эту воду мутит. Та же сволочь, что генерала Миронова под Алеппо чуть не подвела под трибунал.

Слышу это от Зимина, и чувствую, как меня трясти начинает.

Сдержаться не могу.

Столько времени я ненавидела Халка за то, чего он не совершал! Да и не только я. Все мы. Мы считали его предателем и гнидой. Тем, кто прошелся по трупам своих, наших товарищей! Сделал себе имя и звание за наш счет. За счет убитых парней, за счет девчонок, которых насиловали, издевались, морально уничтожали.

Я его ненавидела так сильно!

И так же сильно сейчас люблю.

– Ребята… Товарищи генералы… Парни… Помогите ему! Вытащите его ради… ради всех наших погибших товарищей. Ради тех, кого он не предавал, кому готов был помочь сам. Помогите.

– Тише, тише, Лида, что ты… – это Роман Алексеевич подходит, кладет мне руки на плечи. – Не плачь. Не стоят эти мрази твоих слез. А Халка мы вытащим. Да он и сам у нас мужик не промах! Такие всегда найдут выход.

Я на это надеюсь.

И верю.

Только вера и спасает, потому что кажется – проходят дни, недели – и ничего не меняется, всё на той же точке.

Мой генерал сидит в СИЗО, а я…

А у меня задержка, и я в шоке.

Глава 28

Миронов

– Харитон Антонович, ознакомились с документами?

– Ознакомился.

– Всё ясно вам?

– Ясно… С этой стороны не смогли подобраться, так решили с другой? Военные мои подвиги вспомнили? Дело полковника Буданова покоя не дает?

– Давайте без громких слов, Харитон Антонович.

– Прошу обращаться ко мне согласно уставу, по званию. Дело у нас не гражданское, раз уж вы вспомнили убитых боевиков.

– Жен боевиков, жен. И детей.

– Ну и мразь же ты… Сапрыкин.

– Я бы попросил!

– Попроси. Жен и детей, говоришь? Жен и детей? Сумасшедших шахидок с поясами смертниц и автоматами? И обдолбанных подростков с ПЗРК?

– Слушай, генерал.

– Хватит, всё. Говорить я больше не буду. Надеюсь, до голодовки дело не дойдет и… если уж шьете дело, то шейте что-то приличное.

– Харитон, ты всё равно сядешь. Ты перешел дорогу таким людям…

– Смотри, Сапрыкин, как бы твои люди сами не сели. И тебя бы за собой не потянули.

– Да я…

Дверь открывается.

Этого я не ожидал. Сапрыкин, по ходу, тоже.

– Здравия желаю. Товарищ Сапрыкин, погуляйте-ка… До моего кабинета. И напишите объяснительную.

– Какую, товарищ генерал?

– Где вы были вчера в рабочее время с двух до шестнадцати.

Вижу, как у Сапрыкина глаза на лоб.

– Я это… обедал, товарищ ге…

– Я вам не товарищ, Сапрыкин, на обед вам дается сорок пять минут, а вы два часа провели на встрече с сотрудниками строительной компании. Сами захотели на место генерала Миронова, похоже, да?

– Я… я…

– Головка от ракеты “Тополя”. Идите, Сапрыкин, дело у вас есть важное. НЕ облажайтесь.

Сапрыкин выходит. Я остаюсь наедине с генералом Сафоновым.

– Ну, здравия желаю, Миронов.

– И вам того же, товарищ генерал.

– Не по уставу, Харитон.

– Как со мной, Матвей, так и я с вами.

– Я тебе пока еще ничего дурного не сделал.

– Ты меня тут держишь уже столько времени, Матвей…

– Не совсем я, ты же понимаешь. Не моя епархия. Я стараюсь, Харитон, не всё так просто.

– Понял, не дурак.

– Скоро всё закончится, Харитон.

– Чем же? Срок дадут? И буду я, как наши опальные генералы, Пушкина цитировать? Я подготовился, нашел тут томик. Хотя мне вот больше Лермонтов по душе.

– Лермонтов. Тот еще был упырь, прости господи. Мерзкий товарищ. Не люблю его.

– А тебе и не надо его любить. Михаилу Юрьевичу, знаешь ли, по барабану.

– Знаю. Потерпи, Харитон. Скоро выйдешь.

– Даже так? И что же? Под списание? Звания, небось, лишите?

– Пока не буду говорить про звание, но списания точно не будет. Лида твоя всех на уши подняла. Сам Министр ее на чай пригласил.

– Что? Лида? – Всё внутри холодеет. Вспоминаю ее, как сказал, что не стоит нам вместе, не судьба, как пощечину влепила. Как глаза горели. В курсе я, что она в столицу уехала. Скучаю. В груди всё сжимается, как представлю, что она там одна, с ветряными мельницами…

– Такая женщина, Харитон, просто мечта, сказка.

– Сказка, говоришь? Идиот ты, Сафонов, у тебя такая сказка двадцать лет была, а ты… взял и просрал, сказку-то.

Вижу, как генерал мрачнеет.

Ага, попал, значит, на больную на мозоль!

– Как ты мог, Матвей? Лёльку свою на какую-то… променять.

– Не суди, Харитон, да не судим будешь.

– Куда уж мне судить? Только… знаешь, Сафонов, Ольга твоя – женщина. Настоящая, с большой буквы женщина. Офицерская жена. А ты…

– Хватит.

– Нет уж, прости, договорю. Мизинца ты ее не стоишь, Матвей. Мизинца. И я уверен, Лёля будет счастлива, очень, а ты… локти искусаешь.

Молчит, брови свел, челюсти сжал.

Что ж…

Обидно мне.

Я вот столько лет бобылем. Сначала тоже порхал как бабочка, блин. Всё ждал, когда торкнет.