Дороги мертвецов - Джей Роуз

— Вау. Вкусно.

— Я же тебе говорил. — Лейтон игриво толкает меня в плечо. — Попробуй. Надо нарастить немного мяса на эти кости.

Мы снова погружаемся в уютную тишину, пока идет сериал. С ним так приятно находиться рядом, больше, чем с другими. С их напряженностью мне нелегко справиться, но Лейтон подобен прохладному, желанному ветерку в жаркий летний день.

Вытянув ноги, он забирается ко мне под одеяло. Его колено касается моего, и мне приходится работать над дыханием, преодолевая автоматическое беспокойство. Хотя с ним я действительно чувствую себя непринужденно, безоговорочное доверие, которое я испытываю к нему, еще страшнее.

— Харлоу? Ты не возражаешь, если я задам тебе вопрос?

Голос Лейтона нежный и вкрадчивый, доведенный до мелодического совершенства. Я не могу сопротивляться зову его сирены.

— Думаю, да.

— Я хотел спросить, не расскажешь ли ты мне о том, что с тобой случилось?

Я давлюсь попкорном, запивая его глотком воды из бутылки. Лейтон выглядит раскаивающимся из-под своих растрепанных волос, опуская глаза к нашим укрытым одеялом ногам.

— Я н-не знаю… ах, зачем? — Я запинаюсь.

— Я не шпионю для Хантера, если это то, о чем ты думаешь, — печально отвечает он. — Я просто… Мне нравится проводить с тобой время.

Мой голос срывается.

— Мне... тоже нравится быть с тобой.

— Ну, я хотел знать, есть ли что-нибудь, что я должен делать или что я могу сделать, чтобы помочь тебе. Неважно, насколько это мало.

От его слов у меня внутри всё переворачивается, как обычно бывает от нежных взглядов Энцо. Я запихиваю неведомое чувство в глубины своей языческой души.

Ребята сказали это сами. Это только временно. Как только они получат то, что хотят — зловещую информацию, спрятанную глубоко в моем мозгу, — кто знает, куда меня пошлют.

Эта небольшая передышка рано или поздно закончится. Впустив их, я только сделаю больнее. Когда я позволила девочкам приблизиться ко мне, это убило еще одну частичку моего сердца — смотреть, как они умирают.

— Мои, э-э, люди, которые, э-э... они очень религиозные. То есть там, откуда я родом, — неловко объясняю я.

— Как же так?

Я делаю глубокий вдох для храбрости.

— Работа пастора Майклса — наказывать грешников. Он называет это искуплением, но это не так.

— Пастор Майклс? Так его зовут?

Усталость развязала мне язык. Несмотря на то, что я отдохнула больше, чем когда-либо в ледяной темноте, я чувствую себя более опустошенной, чем когда-либо. Лгать слишком тяжело.

— Да.

— И многим ли из этих... грешников он помогает?

Наши глаза встречаются — лазурный с голубоватым, уверенность с ужасом. Его внутренний свет взывает к моей тьме, требуя правды. Я не в силах скрыть свои внутренние терзания.

— Да, много, — выдыхаю я. — Слишком много.

— Мне так жаль, Златовласка.

Покрытая шрамами рука Лейтона протягивается и берет мою. Его кожа грубая, мозолистая, контрастирующая с его привлекательной внешностью. Я бы хотела знать, откуда у него эти шрамы и какая боль скрывается за его фасадом.

— Но ты же знаешь, что теперь ты свободна, — добавляет он.

— Чтобы сделать что?

Сверкающая улыбка Лейтона не дерзкая и не полна его обычной чванливой уверенности. Она простая, милая. Как будто он искренне заинтересован в том, чтобы помочь мне восстановиться из руин моей жизни.

— Все, что ты захочешь. Я могу тебе помочь.

— Почему? — Слезы жгут мне глаза. — Ты меня не знаешь. Хантер ясно дал понять: я просто еще одна работа.

— Это неправда.

— Да, это так. Как только все закончится, я уйду.

— Что заставляет тебя так думать? — Огрызается Лейтон, его голос становится мрачным и опасным.

Мне требуется мгновение, чтобы подобрать нужные слова. Я восхищена гневом, искрящимся в его радужках, поднимающимся на поверхность. Правда выскальзывает на свободу.

— Потому что людям не нравится смотреть на сломанные вещи. Посмотри на меня, Ли. Посмотри внимательно. Никто не захочет, чтобы такой слабый, глупый человек был рядом вечно.

Его рука все еще в моей, затягивающаяся, как петля. Я не отстраняюсь. Его взгляд впивается в меня, острый и болезненный, горящий вызовом.

— Я смотрю, Харлоу. Я вижу тебя.

Тепло согревает мое сердце, начиная оттаивать ледяные края. Он видит меня. Кто-то действительно видит меня.

— Правда? — шепчу я в ответ.

Губы Лейтон растягиваются в легкой улыбке.

— Да.

Сжав мои пальцы в последний раз, он отпускает мою руку и снова смотрит на экран, его горло поднимается и опускается. Что он чувствует? О чем думает? Чувствует ли он то же, что и я? Я не могу расшифровать эмоции на его лице.

Я смотрю на него мгновение, размышляя. Кончики моих пальцев все еще покалывает в тех местах, где они касались его, оплакивая потерю прикосновения. Я решаю совершить прыжок в неизвестность.

— Лейтон?

— Да? — Он бросает на меня взгляд, полный надежды.

Облизывая пересохшие губы, я пытаюсь изобразить улыбку только для него.

— Спасибо тебе за то, что ты здесь.

Он отвечает взаимностью без малейших колебаний, его улыбка намного ярче и счастливее моей. Я ослеплена ею, пойманная в губительные лучи чистого света солнца.

— В любое время, Златовласка. Я всегда буду здесь.

ГЛАВА 11

ХАРЛОУ

Еще немного отдохнув, восстановив силы и узнав все об эксцентричном конвейере злодеев Готэма, Лейтон храпит во все горло рядом со мной. К его лицу прилип попкорн, а на волевой линии подбородка виднеется трехдневная щетина.

Схватив одеяло, я укутываю его и, потратив время, убираю зернышки у него со щеки. Он слегка вздрагивает от моего нежного прикосновения, кажется, приходит в состояние повышенной готовности.

Я замедляю свои движения, позволяя своим пальцам поглаживать его кожу. На прошлой неделе мы провели много времени вместе, наше уединение нарушали регулярные текстовые сообщения от Энцо и его людей, патрулирующих перед главными воротами.

Тихий, почти незаметный всхлип срывается с губ Лейтона. Его глаза двигаются под закрытыми веками, сражаясь с невидимым врагом. Ожидая, когда он отстанет, я освобождаюсь от наших переплетенных конечностей.

За его беззаботной внешностью скрывается нечто большее.

Я видела в нем тьму.

Крадучись выбираясь из кабинета, я замечаю заходящее солнце за окном. Предвкушение пробегает по моему позвоночнику. Лаки наступает мне на пятки, когда я проскальзываю через французские двери, не останавливаясь, чтобы взять пальто.

Холод меня не волнует. В последние несколько дней это стало нашей ежедневной рутиной, будь то дождь или солнечная погода. Оказавшись на улице, ледяной воздух заключает меня в свои знакомые объятия.

Я начинаю долгую