Враг на миллиард доллaров - Оливия Хейл

Это классика. Мы продаем их тоннами в начале каждого учебного года. Автор — мужчина, знаменитый скверным нравом и лаконичным стилем. Он курил сигары и пил виски. Воевал, годами путешествовал по Европе из города в город. Он совершал ошибки, заводил друзей и врагов — и выжил, чтобы поведать об этом миру.

Это автор, который жил.

Я смотрю на его фотографию на суперобложке: густые усы и борода. Может, и мне пора стать безрассудной? В конце концов, авторы, которыми восхищаюсь, не ведут ручную жизнь.

Может, пора перестать искать оправдания тому, почему не пишу эту книгу. Поддаться и плохим идеям, и хорошим. Довериться тому, кто может оказаться плохим выбором, но неизбежно станет незабываемым опытом. Жизнь коротка, Скай. Не бойся.

Приступ храбрости длится до самого конца смены, и я закрываю магазин с большей надеждой, чем за все последние недели. Это заставляет пальцы летать по экрану, отправляя сообщение Коулу.

Скай Холланд: Позволь завезти градусник, пока ты не вызвал на меня в полицию.

Не имея смелости дожидаться ответа, я еду домой и прыгаю в душ. Через сорок минут волосы чисты и высушены, и я крашу ресницы перед зеркалом. Может, он и видел меня потной и в лихорадке, но я хочу напомнить ему, как могу выглядеть, если приложу усилия.

Натянув то же облегающее платье, в котором была в отеле, и подходящее белье — единственный комплект из лифчика и трусиков, что у меня есть, — я хватаю телефон. Он ответил.

Коул Портер: Я в здании «Амена Билдинг». Верхний этаж.

Это всё, что он пишет: ни инструкций, ни точного адреса. Это так на него похоже, что я улыбаюсь телефону. Наверное, стоит сказать, что выезжаю прямо сейчас, но он может возразить. А я могу струсить. На волне своего безрассудства решаю ничего не писать.

Тридцать минут спустя я паркуюсь у «Амена». Это гигантский небоскреб в центре Сиэтла, красивое, обтекаемое здание. Тот тип современной архитектуры в духе «смотри, но не трогай», и я всегда гадала, кто решится в таком жить. Коул Портер, очевидно.

Мама назвала бы его бездушным, и не в переносном смысле.

Я разглаживаю платье ладонью. Безрассудство, Скай. Великие писатели прошлого объездили мир на гроши ради впечатлений. По сравнению с ними я всего лишь пытаюсь соблазнить мужчину, который уже выразил свою готовность. Это и близко не стоит.

Я вхожу в вестибюль «Амена» так, словно мне здесь самое место. Стук каблучков-рюмочек болезненно громко отдается от каменного пола.

Швейцар останавливает меня.

— Могу я вам помочь, мисс?

— Я к другу, — отвечаю я. — Коулу Портеру. Он меня ждет.

Надеюсь.

Мужчина оглядывает меня с ног до головы, прежде чем направить к секретарю за столом с медным покрытием.

— На верхний этаж, — говорит он.

Она дарит мне профессиональную, отрепетированную улыбку.

— Добрый вечер, мисс. Как ваше имя?

— Скай Холланд, — произношу я, с каждой минутой чувствуя себя всё ничтожнее.

— Благодарю.

Я наблюдаю за тем, как она звонит, и вынуждена стоять там, пока сообщает человеку на другом конце провода — возможно, Коулу? — что у него посетитель.

Попытка безрассудства теперь шоу на четырех человек. Стоило догадаться, что богатые люди идут в комплекте со свитой. Потянув вниз и без того скромный подол платья, улыбаюсь ей, пока решается моя судьба.

Она наконец кладет трубку.

— Добро пожаловать в «Амена». Гордон проводит вас наверх.

— Благодарю.

Он ведет меня к лифту в глубине вестибюля, доступному только по ключ-карте. Внутри всего одна кнопка, и она ведет на верхний этаж.

Ого.

У Коула собственный лифт.

И он добровольно провел ночь рядом со мной в крошечной квартирке, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Поездка кажется вечностью; лифт возносится к небесам, а сердце бешено колотится в груди.

Наконец он плавно останавливается, двери открываются, и я вижу Коула, расхаживающего по коридору, словно зверь в клетке.

Заметив меня, он замирает.

— Скай.

— Привет, — я выхожу из лифта и выдаю полуулыбку. — Свой собственный лифт? Весьма впечатляюще, Портер.

Он игнорирует меня.

— Ты в порядке?

— Да, всё отлично. Таблетки, которые ты дал, помогли. Так значит, это твоя берлога?

Я прохожу мимо него за угол. Серые стены, панорамные окна во всю стену. Немногочисленная мебель выглядит строго и красиво — явно для того, чтобы ею восхищались, а не пользовались.

— Да, — крепкая рука обхватывает моё запястье, не давая пройти дальше. — Ты приехала ужасно быстро.

— Я кое-что поняла, — у меня перехватывает дыхание, когда его взгляд скользит вниз к губам, шее, по всему телу. Обтягивающему черному платью и каблукам. Волосам, высушенным феном, длинными прядями лежащим на спине.

Его глаза полыхают, когда возвращаются к моим.

— Ах, Скай, ты меня погубишь.

Я придвигаюсь ближе и кладу руку ему на плечо, медленно ведя вниз по твердым мышцам груди.

— Не хочешь узнать, что именно я поняла?

Он закрывает глаза.

— Думаю, я могу догадаться.

— Давай дам подсказку. Градусник был предлогом.

— Это я уже уяснил, да, — его руки тянутся ко мне и сжимают бедра, пальцы упоительно впиваются в кожу. — Неужели я наконец убедил тебя стать безрассудной?

— Да, — я приподнимаюсь на цыпочки и запечатлеваю поцелуй на остром краю его челюсти. — Но это отдельная история. И не должно мешать сделке.

— Совершенно отдельная, — соглашается он.

Бам. Что-то звучит жутко похоже на грохот кастрюль. Коул делает шаг назад, выпуская меня.

— Твою мать. Дай одну минуту. Мне нужно кое с чем разобраться.

— У тебя гость?

— Одну минуту. Не уходи, Скай, — он исчезает в коридоре быстрыми шагами, а я остаюсь стоять в невероятно огромном пространстве.

Я прокрадываюсь чуть дальше и заглядываю вглубь квартиры. И тут вижу два бокала вина на кофейном столике. На одном из них — слабый, но отчетливый след от губной помады.

Голоса доносятся до меня. Один — низкий, глубокий и притягательный даже на таком расстоянии. Второй — безошибочно женский.

Черт.

Черт, черт, черт.

Я на цыпочках возвращаюсь в лифт, чтобы не было слышно стука каблуков по камню. Всё внутри горит от стыда.

Лифту не нужна ключ-карта, чтобы спуститься на первый этаж. Он несется вниз, и моя самооценка падает вместе с ним, хотя знаю, что нет причин расстраиваться. Неужели я думала, что он хранил обет целомудрия всё то время, что знал меня? Нет, потому что вообще об этом не думала. Мне это даже в голову не приходило.

На выходе я машу рукой швейцару и секретарше, игнорируя удивление в их глазах.

— Доброй ночи, мисс, — голос