Связанные сердца - Джей Роуз

— Я практически слышу, как бурлит твой мозг. — Лейтон целует меня в кончик носа. — Что еще тебя беспокоит?

— Я не знаю, что произойдет, если операция пройдет успешно.

— Ну, Джуд и Феникс нашли койко-место в реабилитационном центре, в котором они работают. Там они позаботятся о твоем отце.

Я не осознаю, что кручу длинную прядь волос между пальцами, грубо дергая при каждом вращении. Глаза Лейтона сужаются при этом движении, и он ловит мою руку.

— Прекрати, — бормочет он.

— Мне очень жаль.

— Тебе не нужно этого делать. Я здесь.

Я прерывисто выдыхаю.

— А что, если он не выкарабкается? Я даже не разговаривала с ним.

— Ты хочешь узнать, как он отреагирует?

— Возможно. Кажется, у меня есть вопросы.

Его брови сходятся на переносице.

— Как насчет того, чтобы вместо этого поговорить с Джианой?

Сморщив нос, я подавляю дрожь во всем теле.

— Она звонит каждую неделю, — добавляет он. — Хантер перестал передавать тебе сообщения после Нортумберленда.

При упоминании моей бывшей матери мой и без того ноющий желудок болезненно скручивается. Все утро он был скручен в узел.

— Может быть, я почувствую себя лучше, если поговорю с ней снова, — со вздохом признаю я. — Мы оставили все в довольно плохом состоянии.

— Тебе не обязательно это делать, если ты не хочешь.

— Я думаю, это могло бы помочь. Если она сможет рассказать мне все, что знает о моем детстве, воспоминания, возможно, вернутся.

Лейтон целует меня в щеку.

— Через пару недель она должна прийти в штаб на второй допрос. Ты могла бы увидеть ее тогда, вместо того чтобы возвращаться в Девон.

— Да, я не хочу туда возвращаться.

— Тогда решено. Пошли, приготовим что-нибудь на ланч. Я тут чахну. Я приму душ после.

— Чахнешь? Вряд ли.

Он прищуривает глаза.

— Что ты хочешь сказать?

— На твоем фоне Энцо выглядит ничтожеством из-за всех тех тренировок, которыми ты сейчас занимаешься.

Ухмылка темнеет от восхитительно злорадных намерений, он сгибается ради меня, его растущие бицепсы подрагивают.

— Я предупреждал тебя. Это бой, который я намерен выиграть. Поверь мне, обнаженным я выгляжу еще лучше.

— Господи, Ли.

— Хочешь увидеть меня голым? — он предлагает.

— Не снимай штаны и вместо этого сделай мне сэндвич.

Лейтон переплетает наши пальцы и тащит меня прочь из офиса. На кухне он хватает меня за бедра и опускает на мраморную стойку для завтрака.

Я скрещиваю ноги в лодыжках и смотрю, как он достает из холодильника шаткую башню из ингредиентов для сэндвичей. Он ставит разделочную доску, хлеб и две тарелки, прежде чем приготовить наши бутерброды. Я краду кусочки сыра, пока жду.

— Терпение, Юный джедай.

— Не надо меня дразнить. — Я хватаю ломтик помидора, прежде чем он успевает оттолкнуть мою руку. — Ты последний, кто проявляет терпение там, где речь идет о еде.

Лейтон намазывает майонез на мой сэндвич.

— Замечание принято. Как мы уже выяснили, я не являюсь хорошим примером для подражания.

— Я узнала это некоторое время назад.

Он без лишних слов срезает корочку с моего сэндвича и нарезает его аккуратными кусочками. Мое сердце трепещет от признательности. Большие порции еды пугают.

— Возьми это. — Он протягивает мне тарелку. — Тогда мы собираемся вместе вернуться к каталогу курсов.

В груди горит, я прикасаюсь губами к его заросшей щетиной щеке.

— Спасибо тебе за то, что ты потрясающий.

— Я знаю, я слишком крутой. Ешь. Пойду приму душ.

— Ты не будешь ужинать со мной?

— Харлоу, от меня воняет.

С набитым бутербродом ртом я нюхаю воздух.

— От тебя действительно плохо пахнет.

— Не будь такой злой. Я ведь тебя накормил, не так ли?

Целуя меня в макушку, он запихивает свой сэндвич в рот и исчезает. Оставшись одна, я проглатываю еще один кусочек, прежде чем мой желудок снова скручивает.

Когда Лейтон уходит, я отодвигаю тарелку. От спазмов в животе меня подташнивает. Тупая, пульсирующая боль пронзает мой живот и поясницу.

Когда я встаю, чтобы приготовить еще одну чашку чая, надеясь унять тошноту, странное тепло проникает в ткань моих джинсов. Боже мой. Это исходит у меня между ног.

Закусив губу, я выбегаю из кухни, направляясь прямиком наверх, в свою спальню. Едва закрывается дверь, как наружу вырывается еще больше тепла, сопровождаемого всплеском боли.

Это не может быть тем, что я думаю.

Не после всего этого времени.

Я даже не думала, что это возможно. Врачи сказали, что это может никогда не произойти после многих лет недоедания. Дрожащими руками я расстегиваю джинсы и медленно стягиваю их с бедер. Стук моего сердца отдается в ушах.

Джинсы намокли и прилипли еще плотнее, и я бледнею, увидев ярко-красное пятно на ткани. Кровь. У меня идет кровь. Отбрасывая джинсы в сторону с криком, рвущимся из моего горла, я смотрю вниз на промокший материал своих трусиков.

Кровь размазана по моим бедрам, окрашивая кожу темно-красными разводами. Она определенно вытекает из меня. По мере того, как прошлое берет верх, меня охватывает паника, и я слишком взволнована, чтобы остановить себя.

Спальня тает на глазах.

Темнота возвращается.

Звук плача лишает меня остатков здравомыслия. Это было горе, окрашенное парадоксальным искаженным облегчением, которое подпитывало ее крики, когда из нее вытекала кровь.

— Аделаида, — всхлипываю я.

Я чувствую, как она, невидимая, обвивает меня руками, когда у меня подгибаются колени. Скорчившись на полу спальни, я обнимаю себя за талию, когда воспоминания захлестывают меня.

Выпуклость ее живота.

Каждый слог ее мучительного плача.

Глухой удар кулаков по плоти.

Синяки расцветают, как масляная краска.

Закрывая уши, я пытаюсь не обращать на это внимания. Ее ошеломлённые проклятия. Обещания о возмездии, пастора Майклса, когда она украла у него нерожденную жизнь, которой он намеревался управлять как кукловодом.

Мать, защищающая свою семью.

Даже посредством смерти.

Как бы сильно я ни зажимала уши, звук становится громче. Она живет внутри меня. Окруженная рядами измученных душ, каждый ждет своей очереди, чтобы оторвать от меня кусок.

— Харлоу?

Голос Лейтона доносится через закрытую дверь моей спальни. Я должна вытереть слезы и попытаться скрыть беспорядок, в котором оказалась, но я не могу пошевелить ни единым мускулом. Я забилась в угол своей клетки, съежившись, чтобы меня не заметили.

Если я пошевелюсь, пастор Майклс вспомнит обо мне. Он покинет другую клетку и вернется в мою. Отопрет дверь. Заглянет внутрь. Будет бить кнутом и проложит себе путь к господству.

Ты всегда будешь грешницей.

Учить тебя — моя работа.

Когда-нибудь ты поблагодаришь меня.

Две сильные руки