Места хватит всем - Чернокнижница

Терри Бут засунул в гостиную тридцатидвухзубовую улыбку и тихо, торжественно и восторженно выдохнул:

— Работает!

Это была помпа, переделанная из увеличенной в десяток раз помидоровылавливательницы. Махина дрожала и угрожающе покачивалась, но сосала воду исправно — вскоре в слизеринских комнатах остались только неглубокие лужи. Куда помпа девает откачанную воду, никто благоразумно не интересовался.

— Елки-тыквы… — Поттер обошел помпу кругом, почесал затылок, поправил очки: — Как вы ее… соорудили?

— Да как… — Терри изображал горделивое смущение. — Взяли помидоровылавливательницу, увеличили, на кухне кое-чего стырили, прикурочили, и вот, фигачит. Да, сэр, вам там отсосать не надо?

Под аккомпанемент оглушительного хохота Поттер долбанулся головой о помпу, а Терри вопрошал с искренним недоумением:

— А что я такого сказал? Не, ну что я сказал-то?

— Да неважно, что ты сказал, — постанывая от смеха, Уизли хлопнул Бута по плечу. — Лишь бы не сделал…

Новый приступ болезни укатайки согнул присутствующих пополам. Только у Снейпа пропало всякое желание смеяться, когда он поймал обращенный на него тоскливый, тревожный и испуганный взгляд Гермионы Грейнджер.

* * *

Помпа, с легкой руки Терри получившая прозвище «отсос», исправно откачала воду из профессорских апартаментов. Счастливые Винки и Пинки метались по Подземельям, удаляя следы потопа, а Снейп тихо радовался, что комнаты Минервы располагаются на первом этаже, и про внеплановый залив она, скорее всего, еще не в курсе. Да и незачем ей, по-хорошему говоря. Чего зря волновать старушку… Ему еще предстоит долго и мучительно оправдываться за себя и за остальных, если в школу приедут мелкие. Минерва — не Альбус, номер «победителей не судят» с ней не пройдет.

Время близилось к семи утра. Бессонная ночь давала о себе знать: Драко и Панси неприкрыто клевали носами, Блейз вообще ушел досыпать, Сьюзен дремала на диване, парящий рядом с нею Фред вполголоса напевал какую-то песенку. Только райвенкловцы таскали отсос из коридора в коридор и расправлялись с остатками воды.

Северус отправил Малфоя и Паркинсон спать, проверил, все ли хаффлпаффцы на месте, с сомнением кинул взгляд на дверь комнаты Золотого трио, но рассудил, что они тоже наверняка отвалились наверстывать бессонную ночь. Угрожающе зыркнул на Фреда: «Не дай Мерлин, что учудишь, я тебе…» Фред пожал плечами и продолжил убаюкивать Сьюзен.

Профессор уже почти покинул гостиную, вот уже совсем почти, когда за спиной щелкнул замок открывающейся двери.

— Сэр?

Ну вот, Принц, приплыли.

— Сэр, мы можем… поговорить?

Северус обернулся.

Она стояла в дверях, закутанная в одеяло. Зябко переступала босыми ногами на холодном и мокром полу. И на мгновение отвела взгляд, но потом снова уставилась своими невозможными, непростительными глазищами, в которых удивительным образом перемешались робость и дерзость, решимость и смущение, ум и безрассудство…

— О чем вы хотели поговорить, мисс Грейнджер? Раннее утро после потопа — не самое лучшее время выяснять, кто кому Амбридж, вы не находите?

— А другого может не быть…

— Прекратите, мисс! Война закончилась полгода назад, и хватит жить с ощущением, что каждый день — последний.

— Только так и нужно жить, сэр. Война там, не война. Только так, будто завтра умрешь.

Северус мысленно наступил себе на ногу, но все равно скрестил руки на груди и принял позу «сердитый преподаватель номер раз».

— Вы о высоких материях хотите порассуждать? Для этого, смею вас заверить, время точно неподходящее.

— Нет, сэр, я не о высоком, я о низменном. Кофе хотите?

Переход от просительных интонаций к игриво-лукавым, от «каждый день — последний» к кофе был столь стремителен, что Снейп даже опешил слегка.

— Кофе?

— Ну да… растворимый, правда, и без сахара, но все не тыквенный сок…

Полцарства и новый котел впридачу за чашку кофе!

Похоже, вид у Северуса был красноречивейший, потому что Грейнджер победно улыбнулась и кивнула — входите. И прижала палец к губам, когда он, усаживаясь, скрипнул креслом. Выпростав руку из одеяльного кокона, Грейнджер наложила на спящих друзей заглушающее заклинание, другим заклинанием вскипятила воду в большой кружке неизвестного Снейпу материала, высыпала туда коричневый порошок из продолговатого яркого пакетика.

Запах не был похож на фирменный кофе, который варила когда-то Винки, но это был определенно запах кофе.

— Походные запасы доедаем, — Грейнджер протянула профессору дымящуюся кружку. — Согласитесь, маггловские изобретения порой весьма удачны.

Северус глотнул торопливо и тут же обжег язык.

— Вы о кофе?

— Нет, я о кружке, она не нагревается. Сэр, что происходит?

Северус обжегся снова. Отвлекла вожделенным кофе, ловким исполнением заклинаний, светскостью тона… Лиса. Как есть лиса. Нет, выдра!

— Поясните, что вы имеете в виду, мисс.

— Вы сами знаете, профессор.

Он знал. Конечно, знал: зажал девчонку, едва не оттрахал на тыквах — изволь теперь объясняться. Любишь Веселящее — люби и котел чистить. Все, что в нем было принцевского, укоризненно настаивало на оправданиях и извинениях, но все снейповское вставало в позу и орало: «А ибо нехуй голыми ляжками перед взрослым мужиком сверкать!» Точка зрения Снейпа на степень его вины была более привлекательна, поэтому Принц, как всегда, оскорбленно затих до следующего раза.

— Мисс Грейнджер, в бытность вашу на втором курсе Флитвик — земля ему пухом! — предложил ввести уроки сексуального воспитания. Я, грешным делом, возражал, теперь вот жалею.

Грейнджер сверкнула глазами, и Снейп непроизвольно оглянулся: где ее палочка? Так, на всякий случай…

— Как мило с вашей стороны! Восполнить пробелы в моем сексуальном образовании столь практическим способом! И какова оценка, профессор?!

— Выше ожидаемого, — невозмутимо ответил Снейп.

С коротким: «Бдзынь!» чашка лопнула в его руках, горячий кофе выплеснулся на рубашку, залил пальцы, забрызгал брюки, несколько капель попали на лицо. Зашипев, Снейп вскочил, пытаясь отряхнуться, но невербальный Ступефай — не то слабенький, не то намеренно легкий — отбросил его назад в кресло.

Неудовлетворенная женщина хуже Третьей магической войны.

Грейнджер смотрела на него с таким гневом, с таким негодованием, что Северусу показалось, ее вечно растрепанные волосы шевелятся, как у Медузы Горгоны.