Сделай мне ребенка - Ольга Тимофеева

- Я хочу фиолетовый.

- Какой? - давится кофе.

Лада тут же хлопает его по спине.

- Ну чуть-чуть.

- Ты баклажан, что ли?

- Ну, я попробую только. Пару прядей.

- Лада седан баклажан?

Теперь от смеха давлюсь смузи.

На Лешу смотрю, у него в глазах явно читается: “вот смотри, что бывает, когда они вырастают”.

Да знаю я.

Но если хочется.

 Глава 26. Я приеду на вечернюю смену

В квартире тихо. Не провокационно. И сухо.

После переполоха со сделкой, неожиданным знакомством, смузи хочется просто укрыться пледом и спрятаться где-то в ванной.

Но вечером в гости собирался Роберт с девушкой, поэтому надо приготовить что-то.

- Мы пиццу привезем.

- Роб, ну что это за еда. А каши?

- Я в столовой ем каши, чесс слово. Вечером-то можно?

- Лучше в первой половине дня такое.

- Ну все, давай, я тебе закажу твою любимую, сырную.

- Роб… ты грязно играешь.

Смеётся.

- Наготавливать не надо. Если хочешь - салат нарежь. Овощной, свой фирменный с грушей.

Фирменный - громко сказано. Просто салат с грушей, орехами и фетой, но Роберт с детства его обожает.

Через полчаса уже стоят у меня на пороге с двумя коробками пицц.

- Роб, ты немного дверь приподними, заедать начала что-то.

Обнимаю свою дылду высоченную. Он в ответ целует меня в макушку.

- Посмотреть?

- Да не надо. Я на следующей неделе вызову мастера.

Он, может, и разберется, но ему на это пару часов надо, а я хочу лучше подольше с ними побыть.

- Привет, Маш, - обнимаю и его девочку. - Давайте, мойте руки и за стол.

Скрываются в ванной и хихикают там. Поди уже зажимаются и целуются. Такое… тихое, щекочущее. Где-то между “хватит” и “ещё чуть-чуть”.

Гормоны шпарят так, что руки дрожат, щеки горят, и кажется, что в мире ничего больше нет, кроме этого прикосновения.

Когда-то в свою первую влюбленность я тоже так дрожала, дыхание замирало. И самое-самое классное дождаться момента касания, поцелуя. Все такое легкое и волшебное.

Первые чувства они вообще самые яркие и запоминающиеся.

Потом уже с Виктором все было более приземленно и жизненно. По-взрослому. Тогда все было ярче и опытнее в горизонтальном уже плане.

Сейчас подслушиваю, как они там за стенкой влюбляются по-настоящему. Когда смешно, неловко, неуверенно. Когда не знаешь, куда деть руки. Когда сердце прыгает, как школьница на скакалке.

И как бы ни было глупо, но хочется снова. Того первого поцелуя. Того ощущения, что ты кому-то нравишься. По-настоящему. Без условий. Без договора. Без плана.

Расставляю тарелки, раскладываю вилки. Пиццу разогреваю. Воздух тут же наполняется горячим, солоновато-сливочным ароматом расплавленного сыра.

Софья Федоровна на выходных ушла в зажор.

Вчера на ночь наелась сала с луком. Сегодня пицца.

От лопаток и до кончиков пальцев трепет проскальзывает от вчерашней ночи. Сделки нашей.

- Мам, и у тебя там кран подтекает. Давай я гляну.

- Не надо. Тоже вызову. Сегодня воскресенье, нельзя работать, - нахожу для него отговорку. - Садитесь, лучше рассказывайте, как учеба?

- Трупы... Кровь... Сессия, - протягивает Маша с видом страдалицы.

- И преподаватель по анатомии- демон, - добавляет Роб.

- Ага, все на латыни требует.

- Я чуть пиццу на латыни не заказал.

- А что вы хотели? - смеюсь с ними. - Чтобы демоны сдали экзамен, надо его сначала вызвать. А демон анатомии на латыни вызывается. Так что учите и будут вам пятерки.

Сидим, едим, болтаем.

Тепло с ними. Не дают состариться, заряжают своей молодостью.

Хотя под тридцать это ещё далеко до старости, но если не иметь возможности родить, то считай тело сдалось и состарилось.

Роберт то и дело тянется к миске с салатом, Маша больше по пицце.

Я позволяю себе съесть кусочек.

С понедельника надо прекращать эти излишества нехорошие.

Телефон оживает сообщением от Титова.

Невольно улыбаюсь, даже ещё не видя, что написал.

Но уже знаю, что это не будет просто привет.

- Мамуль… - одергивает Роб, и я, не прочитав, блокирую телефон, оставляя себя же в приятном предвкушении, а его в легкой интриге.

- Кто тебе там написал?

- Так… по работе.

- А улыбаешься так, будто как раз наоборот не по работе.

Делаю серьёзное лицо для них. Вот же разведчики.

- Как съездила вчера?

- Нормально, - обычно пожимаю плечами. Он-то не знает, что я вернулась вчера, а не сегодня. И ночевала не дома.

И сказать, не проблема, скорее будет много вопросов, а я пока не хочу это все выставлять напоказ.

- Ты так светишься, будто влюбилась.

- Ну какое влюбилась, Роб?!

Они переглядываются и смеются с меня.

- Послушай лучше, дело к тебе есть.

- Говори.

- Я тут девочке одной хочу помочь, она была в ситуации, как ты. Мама у нее погибла.

- А я причем? - серьёзным становится.

- Я пока думаю. У нее панические атаки, когда это все вспоминает и переживает. Я с ней сама поработаю, но твоя помощь и обратная связь, что больше всего тебе помогло, выручило бы меня.

- Хочешь, чтобы я с ней поговорил?

- Пока не знаю. Когда она на контакт пойдет, но мысль такая у меня есть.

- Ну хорошо, поговорим. Правда, я не знаю, что говорить надо.

- Держись, все норм будет?

- В общем, мне главное, что ты не против. А как будет и что ей надо, я тебе скажу потом.

- Сколько ей лет?

- Лет пятнадцать, наверное.

- Большая уже.

- Угу. Сам понимаешь, это очень мешает.

- Ей бы пожить с тобой. Точно бы все прошло.

- Ну, это очень круто. У вас все же чуть разные ситуации.

- Да понятно…

Пока Роб убирает со стола тарелки, я заглядываю в телефон.

Титов А.: “Заступаю на смену к восьми”

Я: “вечера?”

Случилось что-то, что ли? Им на работу с утра завтра, как и мне. А чего в ночь вызывают?