Крепкий орешек под нежной скорлупкой - Мария Клепикова

— Проходи, не стой в дверях. Я тебе дом покажу, — мужчина гостеприимно показал мне рукой направление.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот так запросто, словно мы лучшие друзья, и словно он меня насильно не увёз. Я не понимала Андрея Владимировича. Его слова намертво засели в моей голове, они крутились бесконечным калейдоскопом.

Жениться решил, а супружеские обязанности исполнять не будет. И ведь я не о себе!

Ну не абсурд ли? Зачем ему это? Я, конечно, не уродина, но и не писанная красавица, чтобы мною хвастаться в своих кругах. А может он извращенец? Сам не может, как мужчина, и…

Ой, даже страшно подумать! На что я подписалась, попав в логово зверя?

Почему-то вспомнился тот мерзавец, который меня изнасиловал. Было что-то схожее в их манере поведения. Я что, привлекаю к себе подобных мужчин? Это как карма — быть жертвой? Нет, не хочу. Не хочу, не хочу!

Щелчок закрывающегося замка вывел из раздумий охватившего меня ужаса. Пелена отчаяния спускалась неуверенно, словно боясь ошибиться, лишь только я столкнулась с мягким взглядом лучистых глаз. Они не могли врать, им хотелось верить. Но как связать всё это со словами, сказанными сегодня? Я отказывалась понимать.

Андрей Владимирович видимо не дождался от меня хоть каких-то действий, и потому положил руку мне на спину, подталкивая вперёд.

Странно, но я смогла сделать шаг навстречу своей судьбе и даже не приросла на месте.

«Будь, что будет», — подумала я, внутренне готовясь к худшему.

Гостиная также, как и дом, отличалась простым дизайном — вдоль окон углом стояла пара светлых диванов с невысокими спинками и однотонными подушками, широкий пуф, квадратный низкий столик, кресло, книжные стеллажи — ничего особенного. Усевшись, я продолжила осматривать помещение, удивляясь, что дом выглядит достаточно милым, без чего-либо пугающего, что должно бы приводить в трепет жертву — вместо люстры на потолке точечные светильники, пара торшеров, кое-где незамысловатые фигурки животных и, опять же, простой формы вазы без орнамента.

— Ну как, нравится? — Андрей Владимирович принёс на подносе горячий какао и крендели, покрытые шоколадной глазурью. Знает же, как я всё это люблю! — Угощайся.

— Минималистично, — сухо ответила я, откусывая выпечку. — Кстати, вкусно, — похвалила я его, заметив, что собственный голос сильно дрожал, хоть и пыталась придать ему уверенности за мнимым спокойствием.

— О, это Вика приготовила для тебя ещё с утра.

Андрей Владимирович очень умный и наблюдательный. Разумеется, от него не укрылось моё волнение, но он не стал акцентировать на нём внимание и начал заочно знакомить меня с домработницей.

— Она приходит сюда два раза в неделю, готовит, стирает, убирается. Вы с ней ещё увидитесь, так что лично отблагодаришь, — мужчина довольно расположился на диване и с нескрываемым интересом наблюдал за мной.

— А-а-а, — протянула я, пытаясь придать своему тону равнодушие, но раздражение скрыть не удалось — нервы сдавали. — Значит, Вы заранее планировали моё похищение?

— Любишь ты драматизировать, Алёна. Не похищение, а переезд, — Андрей Владимирович вздохнул и продолжил. — Да планировал, а что в этом такого?

— Да ничего, просто «без меня — меня женили», — закончив пить, я поставила чашку на поднос, удивляясь, что не стала засыпать, плохо себя чувствовать или что-либо подобное, когда тебя хотят на время вывести из строя. — Спасибо.

— Всегда — пожалуйста.

— И давно Вы следите за мной? — спросила я напрямую, полностью уверенная в своей правоте.

— Ты имеешь ввиду сегодняшнее «похищение»? — усмехнулся Андрей Владимирович, выделив интонацией последнее слово. Я кивнула. — В этом не было никакой необходимости — ты слишком предсказуема.

— Да ладно! У меня на лбу все планы написаны? — съязвила я.

— Ох, и глупенькая же ты пока ещё. Посмотри на меня: я жизнь прожил, много людей повидал, много чего в жизни испытал — малясь научился в людях разбираться. Ты вот что, — он встал, приглашая меня за собой, — время уже позднее, тебе отдыхать нужно, да и мне тоже.

Я обиженно смотрела на него, мысленно требуя объяснений и всем своим видом показывая, что не уйду отсюда, пока не получу ответы на все вопросы. Андрей Владимирович явно понял мой настрой и вернулся на место.

— Хорошо. Я расскажу тебе, почему так поступил, и только лишь ради того, чтобы ты выкинула из своей прелестной головки всякие дурные мысли, но всё рассказывать всё равно не стану, — он облокотился на колени. — Послушай, моя девочка, — не всё в этой жизни можно решить своими силами. Иногда стоит принять помощь извне. Именно её я и предлагаю. Ты молода, а уже хлебнула не мало. Я уверен, что у тебя ещё полно горестей за спиной, и надеюсь, что ты облегчишь свой груз, поделившись со мной. И не спрашивай, почему я хочу помочь именно тебе. Просто считай меня старым добрым волшебником, феей-крёстной, если хочешь.

У меня вырвался нервный смешок, но Андрей Владимирович продолжил.

— За мной будешь, как за каменной стеной. Ничто и никто больше тебе не навредит. Верь мне.

Ага, прям «я тучи разведу руками»!

— Женитьба с моей стороны тебя, вижу, шокировала, но позволь, объясню, почему я решил так поступить. Это сейчас люди привыкли жить без обязательств. Семьи почти никто не создаёт, молодёжь живёт по принципу: не с одной, так с другой, не с этим, так со следующим. Меняют своих «партнёров» по постели, как перчатки. А сколько девчонок делают аборты, когда их парни из-за ребёнка бросают? А те, кто оставляют, потом мыкаются, как придётся, или же бросают своих малюток в роддоме? В моё время, если девушка забеременела до свадьбы её называли «гулящей», родные от неё отказывались, а ребёнка называли «безотцовщиной»…

Глава 18

Для меня это было откровением, а меж тем Андрей Владимирович продолжал.

— Это сейчас никого этим не удивишь, а раньше хуже этого прозвища для детей не было. Их обзывали, иногда даже били, всячески издевались. Я помню, как моего друга детства чуть до самоубийства этим не довели. Пойми, я не хочу, чтобы твоего ребёнка дразнили. Он не виноват, что с тобой так случилось, но поверь, для него будет лучше, если ты будешь не одна. Я стану ему самым лучшим дедом не свете, а тебе не о чем будет печалиться. Пусть для тебя это покажется старомодным, но так мне будет спокойнее.

Я сильно шмыгнула носом, даже не заметив, когда начала плакать. Какая дура! Вырвавшийся короткий всхлип я прикрыла рукой и отвернулась, вытирая слёзы, которые буквально душили.

Сумасшедшая, ненормальная!

Сиденье рядом со мной промялось, и я тут