Сделка с драконом. Мачеха поневоле - Дита Терми

Моя искренность и жар моего тела делали невозможное. Лёд на его коже начал медленно, неохотно плавиться, превращаясь в воду, и дрожь, сотрясающая его тело, постепенно стихла. Зато градус сцены неуловимо, но неотвратимо изменился.

И то, что началось как отчаянная медицинская мера выживания, в замкнутом пространстве под шкурами вдруг превратилось во что-то совершенно иное.

Всё ещё находясь в полубреду, Кайлэн инстинктивно потерся носом о мою шею, вдыхая мой запах, и его горячее прерывистое дыхание обожгло мою ключицу. Его руки, до этого просто удерживающие меня как спасательный круг, начали блуждать по моей голой спине, прижимая меня ещё ближе. В этом не было ничего от красиво вылизанных прелюдий из любовных романов. Просто грубое, дикое и жадное утверждение жизни на краю смерти.

Он нашёл мои губы вслепую, в темноте под шкурами, и поцеловал так, словно хотел выпить мою душу. Я ответила с такой же отчаянной жадностью, забыв обо всем на свете. Мои руки скользнули по его широким плечам, притягивая его ближе и стирая последние границы между нами.

Мы сливались в единое целое среди промерзших стен старой хижины, под завывания вьюги за окном. Это было естественно, неизбежно и до одури ярко. Каждый его толчок отзывался во мне пульсирующей горячей волной, вымывающей из нас обоих страх и боль.

В какой-то момент, на самом пике этой первобытной страсти, когда я вскрикнула, содрогаясь в его объятиях, по нашим переплетенным телам прокатилась обжигающе-горячая волна чистой магии. Под закрытыми веками вспыхнул ослепительный золотой свет, и каким-то шестым чувством ощутила, как глубоко в замке Скалы Ворона, в архиве, на сухом пергаменте брачного контракта с шипением выжегся золотой оттиск – магическая печать нашего завершённого союза.

Глава 20. Моя

Я проснулась от того, что мне было жарко.

Это было настолько непривычное ощущение для Аркталии, что первые несколько секунд я просто лежала, наслаждаясь этим редким чувством, и пыталась понять, где нахожусь. Потом память вернулась – резко, ярко, заставляя кровь приливать к щекам.

Охотничья заимка. Нападение. Яд. И...

Я приоткрыла глаза.

Рядом со мной, опершись на локоть, лежал Кайлэн. И он не спал. Просто смотрел на меня, а его рука по-хозяйски устроилась у меня на животе. Мы лежали близко. Очень-очень близко.

И он не был холодным. От него веяло таким жаром, будто я у печки грелась.

А ещё он был... жив. Бледный, с тенями под глазами, но живой. Чешуя на плечах потускнела, превратившись в едва заметную серебристую рябь, а в его взгляде не было ни следа вчерашнего безумия. Только тихая, оглушающая нежность.

– Ты как? – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло.

Я шевельнулась, чтобы коснуться его кожи и проверить рану, но с моего плеча съехала шкура, открывая обзор на моё тело. Кайлэн сразу впился в меня взглядом. Его глаза скользнули по моему лицу, опустились на шею, на плечи... и он замер.

Я проследила за его взглядом и увидела то, чего не замечала вчера в темноте и панике. Мои плечи, грудь, руки – всё было в синяках. Фиолетовых, багровых, почти чёрных. Следы его вчерашней хватки, когда он сжимал меня так, будто боялся, что я исчезну.

Но были и другие следы. Кровь. Засохшая, бурая, на внутренней стороне бедра, на нашей одежде, которая валялась смятая под нашими телами.

Значит, Ирма в этой жизни была невинной. А я как-то даже об этом и не подумала. Вчера было всё так ярко, на грани жизни и смерти, не до таких мыслей… И Кайлэн, судя по всему, тоже никак этого не ожидал.

Я даже успела изрядно покраснеть, пока он смотрел на эту кровь. Но скрываться уже было поздно. Я наблюдала за ним, и у меня перехватывало дыхание. Его лицо медленно менялось. Сначала он не понимал. Потом до него дошло. Его зрачки расширились, дыхание перехватило, а на скулах заходили желваки.

– Ирма, – его голос сел до хриплого шёпота. – Ты была...

– Не нужно, Кайлэн, – перебила я, чувствуя, как горят щёки. – Не нужно сейчас извиняться или говорить, что ты меня испортил. Это был мой выбор. Я хотела этого. Я сама к тебе пришла.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто я была каким-то чудом, которое не укладывалось в его четырёхсотлетний опыт.

– Твоё тело, – прошептал он, проводя пальцами по моей щеке. Его прикосновение было почти невесомым и таким откровенно нежным, что в глазах защипало. – Оно всё в синяках. Я сделал тебе больно.

– Ты спасал свою жизнь, – я накрыла его руку своей. – И мою заодно. Если бы ты не сжёг яд... если бы мы не...

Он резко притянул меня к себе, и я вскрикнула от неожиданности. Его руки сомкнулись вокруг меня, сильные, жаркие, собственнические. Он прижимал меня так, будто хотел вплавить в свою грудь, сделать частью себя.

– Больше никогда, – прорычал он мне в волосы. – Никто и никогда не посмеет поднять на тебя руку. Ни эти наёмники. Ни Торн. Никто. Ты – моя. Ты – моя стая. Моя пара. Моя.

В его голосе слышался рык, нечеловеческий, первобытный, и чешуя на его плечах снова вспыхнула, но теперь это был не ледяной свет. Он был тёплым, золотистым, живым.

Я обвила руками его шею и уткнулась носом в горячую кожу. Туда, где отчаянно бился его пульс.

– Я никуда не ухожу, – прошептала я. – Хочешь ты этого или нет.

Он усмехнулся. Я почувствовала, как его плечи дрожат. Он смеялся. А я чувствовала в себе странное тепло, и невольно на губы наползала довольная, глупая улыбка. Он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд был тёмным, глубоким, и в нём не было ни капли льда.

– Я не знаю, кто ты, – сказал он. – Я не знаю, откуда ты пришла и почему ты такая. Я знаю только одно: я любил одну женщину в своей жизни, и я думал, что моё сердце замёрзло навсегда. А потом появилась ты. И этот лёд... он просто исчез. Растаял. Потому что ты теплее любого огня.

Слёзы потекли по моим щекам, и я даже не попыталась их остановить.

– Кай, – выдохнула я, не зная, что и сказать.

Но он не дал мне договорить. Его губы накрыли мои, и этот поцелуй был не таким,