После измены. Новая я! - Ива Ника

— Ты не можешь не пустить меня, — она наклоняется немного вперед. — Вадим будет очень этому недоволен.

— Я переживу, — сжимаю руки в кулаки, стараясь выдержать уничижительный взгляд Сони.

Она буквально пытается меня подавить.

— Неужели ты тешишь себя надеждами и ничего не замечаешь? — вдруг усмехается Соня, расслабляя плечи. Теперь уже настал мой черед приподнимать бровь. — Какая же ты наивная дурочка, — она улыбается еще шире. — Он выбрал тебя, потому что ты моя жалкая копия, — подходит ближе, подцепляет двумя пальцами прядь моих волос. — Мы с тобой похожи цветом глаз, волосами, некоторыми манерами. Вот только ты никогда не дотянешься до оригинала. Увидев тебя, я поняла, что Вадим все еще мой.

— А он об этом знает? — мне приходится сильнее сжать кулаки, хотя я толком не понимаю, к чему ведет Соня.

Почему-то меня задевают ее слова. Я понимаю, что не имею в Вадиму никакого отношения, но… это странно «но» свербит в голове. Несколько раз моргаю, но нет, это странное чувство прогнать так и не получается.

— Послушай сюда… — Соня резко шагает ко мне, направляет на меня указательный палец. Красный лак вызывающе блестит на нем.

Девушка не успевает договорить. Воздух за моей спиной колышется.

— Что здесь происходит? — сзади раздается властный голос ректора. — Соня?

— Привет, милый, — лицо девушки преображается за долю секунды, оно становится кокетливо-милым, и это меня поражает до глубины души.

Как ей это удалось? В то время, как я все еще не могу совладать со своими эмоциями, Соня уже буквально светится радостью.

— Я задал вопрос: что здесь происходит? — чеканит Вадим Данилович.

Кожей ощущаю, насколько близко он стоит ко мне, но не рискую обернуться. Не хочу видеть его грозного лица.

— Я так понимаю, что Соня хотела вас видеть, — оживаю первая.

— Нам нужно поговорить, — она смотрит мимо меня. В глазах девушки появляется какое-то раболепие, не иначе.

— Мы уже все с тобой обсудили, — от холодного тона Вадима Даниловича, мне кажется, даже Ад мог бы замерзнуть.

Вот только Соня этого не слышит, или делает вид, что не слышит.

— Вадим, ну подожди… — она шагает вперед. — Я же видела, как ты на меня вчера смотрел…

— Как? — резко обрывает ректор. — Я тебе уже все давно сказала, — он буквально по слогам выговаривает слова. — И ты достаточно умна, чтобы понять. Не заставляй меня еще больше разочаровываться в тебе.

— Но милый… — вскрикивает Соня, складывая ладони в молебельном жесте. — Дай мне всего минутку.

— У тебя было два года, — рявкает ректор. — Так что теперь минута тебе не поможет. Ты знаешь, где дверь.

— Но подожди, — Соня бросается в нашу сторону. — Что тебе мешает выслушать меня? Я скучаю по тебе, — на ее глаза наворачиваются слезы.

И я не могу понять, настоящие они или нет.

— Увы, не могу ответить тем же, — Вадим Данилович неожиданно хватает меня за талию и вдавливает мое тело в свое. — Я нашел ту, которая избавляет меня от скуки.

Глаза Сони сужаются, когда она смотрит сначала на Вадима Даниловича, потом на меня. Но больше я не успеваю ничего увидеть, потому что в следующую секунду ректор двумя пальцами обхватывает мой подбородок, разворачивают мою голову к себе и… целует меня.

Глава 25

Хотя «целует» — это громко сказано. Губы ректора замирают буквально в паре миллиметров от меня, но со стороны, наверное, мы создаем нужное ему впечатление. Я чувствую тепло Вадима Даниловича, его горячее дыхание щекочет кожу. Но ни один из нас не закрывает глаза. И это самое неловкое, что было в моей жизни. Пальцы ректора, сжимающие мой подбородок, обжигают его. Мне жарко и неудобно, при этом я не могу даже пошевелиться — тело одеревенело и стало непослушным. Хотя в этом есть и плюс: я замечаю, как расширяются зрачки Вадима Даниловича, как он пристально смотрит на меня, словно взял все мое внимание в плен, как его большой палец вдруг нежно начинает поглаживать меня по линии челюсти, отчего я сипло выдыхаю и уже готова сама сократить разделяющее нас расстояние…

Громкий хлопок двери заставляет меня вздрогнуть. Резко отлетаю от ректора, недоуменно смотря на него. Смущение снова растекается по лицу. Становится прохладно без тепла тела Вадима Даниловича, но и дышать стало в разы легче, привычнее.

— Простите, — впервые в глазах ректора проскальзывает что-то, похожее на сожаление. — По-другому Соня не успокоилась бы.

Сердце сжимается от внезапного осознания, что я стала пешкой в руках ректора. Он при помощи меня разыграл этот маленький спектакль для Сони… только для нее. Все это всего лишь жесткий расчет!

— Вы воспользовались мной! — мне хочется провести кончиками пальцев по губам, чтобы убедиться, что поцелуя действительно не было. Обида комом подкатывает к горлу.

— Да, — снова спокойно отзывается Вадим Данилович, видимо, снова обретаю свою привычную холодность. — И очень благодарен вам, что вы мне подыграли.

— Да я просто была в шоке! — вскрикиваю.

— Так, — ректор вдруг резко шагает ко мне, хватает меня за запястье и буквально заталкивает в своей кабинет, закрывая за нами дверь. — Никогда не забывайте про субординацию! — жесток чеканит он. — Я вам не дружок, с которым можно разговаривать на повышенных тонах.

— А что? — мне бы сдержаться, но меня уже несет. Чувство использованности коробит гордость, которую я только начала в себе взращивать. — Зато смотрите как не скучно. Разве я вам не для это нужна? — сама делаю шаг вперед, подходя вплотную к Вадиму Даниловичу.

Он всматривается в меня, сдвинув брови к переносице, из-за сжатых челюстей его скулы кажутся острее. Даже с выражением гнева на лице ректор выглядит красивым, и это неправильно, что я думаю о таком в сложившейся ситуации.

Вадим Данилович открывает рот и… глубокий, слегка хрипловатый смех разлетается по кабинету. Недоуменно отступаю, пытаясь понять, кажется мне или нет. Нет, Вадим Данилович действительно смеется, глядя на меня.

— Да уж, с вами точно не соскучишься, — выговаривает он, отходя от меня и останавливаясь напротив окна.

Я все еще немного расстроенно смотрю на напряженную спину Вадима Даниловича, но желание рвать и метать само по себе сходит на нет. Что-то в фигуре ректора заставляет меня успокоиться — широко расправленные плечи, расставленные ноги, неестественно прямая осанка — все это говорит, что его что-то волнует.

— Знаете, — Вадим Данилович заводит руки за спину и обхватывает одно запястье второй рукой. — Будет честно, если…

Что-то в словах ректора заставляет меня напрячься. Мне кажется, что даже сердце