Дикая. Я тебя сломаю - Ксения Рокс

Я знаю, что добьюсь многого, всегда добиваюсь. И если ради этого нужно отпустить одну девушку… я отпущу.

Пройдёт время, я забуду о ней, буду иногда вспоминать как что-то хорошее.

Волнительное, тёплое. И всё.

Да, Ярослав, думай о себе, только о себе, ни о ком больше.

Я опускаю взгляд, Дина крепко уснула. Ресницы лежат на щеках, губы чуть приоткрыты. Кукольные черты лица. Чёрт, она реально сейчас выглядит как какая-то фарфоровая статуэтка. Невинная, беззащитная.

Если бы кто-то сказал мне, что у неё внутри такой характер, такие демоны — я бы не поверил. Но я… Я-то знаю.

Знаю, как она умеет огрызаться, как смотрит исподлобья, как кусается… хах, и в прямом, и в переносном смысле. Губы невольно растягиваются в улыбке.

А сейчас… Сейчас она тихая, спокойная.

И все еще моя… от этого слова внутри что-то болезненно дёргается.

Моя. Нет. Стоп, Ярослав.

Задерживаю дыхание, смотрю на неё и понимаю, что мог бы так лежать вечно.

Смотреть, как поднимается и опускается её грудь, как тень от ресниц ложится на щёку.

Как она во сне хмурится… Вечно. И это меня пугает.

Потому что это «вечно» не вписывается в мои планы… и еще потому что нельзя терять время даром. Аккуратно, чтобы не разбудить девчонку, тянусь к тумбочке, беру телефон.

Экран вспыхивает холодным светом.

Я включаю камеру, испытываю секунду сомнения… И всё равно навожу объектив на неё. Щёлк, затем ещё один, потом с другого ракурса.

Свет от ночника мягкий, золотистый, и её кожа будто светится. Я увеличиваю изображение, смотрю внимательно.

В груди начинает щемить так сильно, словно кто-то острыми щипцами пытается ухватиться за сердце и провернуть его.

Бля… Так хреново и горько, что во рту реально появляется этот привкус. Сладко-горький.

Я листаю дальше… еще примерно минуту.

Даже не моргаю, и глаза начинает щипать. Как будто сейчас, сука, разревусь.

С чего бы, бля? Это же просто девушка.

Просто ночь, просто секс. Просто… Твою мать.

Я понимаю, что это нихера не «просто».

Что если я уеду, это не будет «ну и ладно».

Это будет… больно. Мне и ей. Всем.

Я представляю Испанию, жару, новых людей, новый уровень... И тут же представляю её — здесь… Без меня.

С кем-то другим, и внутри что-то сжимается до хруста. Ревность? Да пошло оно.

Я сцепляю зубы. Ты что, блядь, собираешься всё просрать ради девчонки? Ради каких-то эмоций? Ты всю жизнь шёл к этому, дебил! Ты знаешь, сколько стоит этот шанс. Испания… это билет. Выход из этой дыры. Новая высота.

Ты не можешь отказаться.

Из-за чего? Из-за того, что тебе приятно лежать с какой-то девчонкой в обнимку? Соберись, тряпка!

Я снова смотрю на фото, её лицо на экране…

Если бы Дина знала, какие мысли у меня сейчас в голове, если бы знала, что я, возможно, скоро уеду… Она бы не лежала так спокойно.

В груди снова давит, так сильно, что с психу удаляю все фото. Пошло оно все…

Экран становится пустым, как и должно быть, никаких доказательств.

Бросаю телефон на тумбу, нервно плюхаюсь спиной на подушку.

Смотрю в потолок. Пиздец.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Я думал, будет легко: добился, получил, пошёл дальше. Привычная схема, отработанная до автоматизма. Без залипаний, без «а если», без этого липкого дерьма внутри. А теперь я лежу и думаю, как последний долбоёб.

Может… ну её, эту Испанию?

Эта мысль проскальзывает в голове — и от неё тут же бьёт током. Сука, реально будто кто-то оголённый провод к мозгам приложил.

Я даже приподнимаюсь на локтях, будто хочу взглянуть на себя со стороны и хорошенько въебать по башке, чтобы там всё на места встало. Чтобы щёлкнуло и очнулся.

Совсем охуел? Отказаться от мечты? От всего, к чему шёл годами? От тренировок до рвоты, от бессонных ночей, от унижений, когда в тебя никто не верил?

Ради неё? Ради девушки, с которой всё может закончиться через месяц? Через два? Да хоть завтра.

Взгляд сам по себе снова возвращается к Дине. Она слегка улыбается во сне, едва заметно. Щека уткнулась в мое плечо, волосы рассыпались по подушке.

И… мне снова хочется её обнять. Спрятать, закрыть от всего мира, оставить себе навсегда. Чтобы просыпаться вот так каждое утро. Чтобы она бесилась, спорила, смеялась, чтобы была рядом…

И одновременно… бежать, пока не стало поздно. Пока я ещё могу выбрать себя, пока не утонул окончательно.

Выдыхаю, закрываю глаза, но вместо темноты — её лицо, голос, смех, руки, скользящие по моей коже.

Бля.

Судорожно провожу ладонью по лицу, будто могу стереть это наваждение.

Твою мать, Ярослав… Ты влип, по самые яйца. Еблан.

И теперь вопрос только в одном.

Что ты выберешь, идиот? Мечту или её?

Глава 31

Дина

Этот дикий трепет живёт во мне уже несколько дней, ровно с того момента, как мы с Ярославом… стали ближе. Наверное, такое выражение будет правильнее.

Я до сих пор не могу подобрать слов. Это не совсем отношения… никто ничего официально не объявлял, никто не ставил статусов, не говорил громких фраз. Но и дружбой это назвать невозможно. Друзья не смотрят так… Не касаются так, не засыпают в одной постели каждую ночь.

Мы с Ярохиным постоянно вместе. Днём — на репетициях сказки. Вечером — на нашем маленьком островке.

Тот самый номер стал нашей обителью, убежищем, миром, где нет никого, кроме нас.

Мы ночуем вместе, смеёмся до боли в животе, дурачимся, спорим из-за глупостей. Ярослав может схватить меня за талию и закружить прямо посреди комнаты, а я визжу, чтобы не шумел, потому что соседи за стенкой.

Думаю, нашу тесную связь невозможно не заметить… Я ловлю на себе косые взгляды девчонок, кто-то перешёптывается, кто-то смотрит с завистью.

Но мне плевать… Мне всегда было плевать на чужое мнение.

Просто сейчас… мне хорошо. Сейчас я лежу на его плече, чувствую тепло его кожи и запах — немного цитруса, немного мужского геля для душа, немного… чего-то родного.

Ярохин перебирает мои волосы, и мне кажется, что вот оно: тихое, уютное, настоящее… Счастье.

Но где-то глубоко внутри сидит нехорошее предчувствие, словно это всё — сон, иллюзия. Как будто стоит мне моргнуть, и всё это призрачное счастье рассеется, как туман утром.

Что если мы вернёмся домой, и всё закончится? Что если это просто временное безумие?

— Знаешь… — тихо шепчу я, глядя в потолок. — Иногда