Осторожно, блогер в академии! - Катя Водянова

— Все начинают с малого. Так что хочешь свершений – ходи к нам регулярно.

Мэтт встал и быстро нагнал меня, почти подталкивая к двери. Но догадался ее придержать, а когда мы оказались вдвоем в коридоре, протянул розовый с блестками конверт, который и сейчас пах апельсинами и розой.

— Вот точная копия письма Эбигейл, не знаю, чем она тебе может помочь. Полиция обследовала ее несколько раз, ничего особенного. И почерк точно ее.

— Спасибо.

Я впихнула письмо в карман, а потом шустро попрыгала в сторону лестницы, мечтая не свалиться от боли где-нибудь на полпути. Поможет или не поможет – вопрос пока открытый, все равно пока не прочитаю, не пойму. А для того нужно добраться до комнаты через тьму тьмущую ступеней.

Глава 11

— Думаю, нам можно посидеть в столовой, пока Кассиан не освободится после тренировки и не отнесет тебя в комнату, — внезапно выдал Мэтт.

— Сама дойду, — самоуверенно заявила я, хотя его вариант нравился мне куда больше. Да, неловко, зато не больно. Проклятая нога распухала все больше и беспощадно ныла.

— Мама говорит, что в некоторых случаях нужно настаивать на помощи, даже если человек от нее отказывает. Возможно, гордость или иные причины мешают ему согласиться. Поэтому еще раз предлагаю пойти в столовую.

Пока говорил, он раскачивался с носка на пятку и старательно рассматривал облака за окном. Было ли дело в моих все еще рыжих волосах, или Мэтт в принципе старался ни с кем не пересекаться взглядами – я пока не понимала.

— Вряд ли Кассиан обрадуется перспективе тащить меня вверх по лестнице.

— Не обрадуется, — с убийственной честностью ответил Мэтт. – Но твой вес не доставит ему дискомфорта, а тебе не будет больно. Поэтому так будет правильнее, потому что логичнее.

— Не все логичное правильно, — возразила я, хотя моя нога молила не упираться и не отмахиваться от такой прекрасной идеи. – А Кассиану наверняка хочется отдохнуть после своих магодраконьих дел.

На этом умник завис, размышляя о чем-то, потом выдал:

— Все же ты отказываешься из-за ложной стыдливости, а не по объективным причинам. Поэтому я предлагаю принять мой вариант и не тратить время на споры.

При этом Мэтт широко улыбнулся, довольный тем, как ловко решил головоломку моих мыслей и чувств, а я уже устала препираться с ним и больше всего хотела вытянуть где-то ногу. До столовой пару минут ковырять, и скамьи там широкие и длинные, самое то, что нужно.

Поэтому я удобнее перехватила костыли и похромала туда. Не дождусь Кассиана, так хоть отдохну. А потом, наверное, наведаюсь к местному лекарю, пусть назначит что-нибудь обезболивающее.

Народу в столовой было немного, так что мы с Мэттом легко заняли стол у окна. Если завтракали все студенты примерно в одно время, то следующие приемы пищи строго не регламентировались. Просто в определенные часы меняли набор блюд, а взять что-то себе можно было в любой момент.

Но я пока не успела проголодаться, к тому же очень хотела заглянуть в письмо. Повертела в руках надушенный конверт, вглядываясь в штемпели и марки. Странно, что он был принят и получен одним и тем же почтовым отделением. А еще – адрес и имя получателя отпечатали на машинке, зато текст внутри был написан от руки. Еще красиво так, с равномерным наклоном, вензелями и прочим.

«Дорогие мои ректор Розалия Виллс, Хильдегарда Фокс, профессор Клест и все, все, все!..»

— Вот, видишь эти «все-все-все»? – влез Мэтт. – Из-за них я и посчитал возможным показать тебе копию письма. Ведь ты – определенно часть всех.

— И не говори.

«Моя жизнь сделала крутой поворот. Я вынуждена была тайно покинуть академию, чтобы выйти замуж за шейха. Да, знаю, стоило бы предупредить вас, но все вышло так внезапно… Я живу в прекрасном дворце. Здесь огромный сад с экзотическими цветами, фонтан из чистого золота и белые павлины… Моим условием было то, что шейх избавится от прочих жен и наложниц, теперь они живут в отдельном доме, я даже провожу для них уроки…Лина, конечно же, тоже здесь, она вышла замуж за визиря…»

Я потерла переносицу, затем снова перечитала письмо.

— Ерунда какая-то, — произнесла вслух. – Будто слащавый эпилог из так себе книжули. Неужели никому это не показалось странным?

— Мне показалось, — гордо ответил Мэтт. – Но мама вместе с Хильдегардой читали его и сказали, что такое вполне в духе Эбби. И вообще женщинам свойственно приукрашивать свою жизнь, чтобы прихвастнуть перед подругами.

— Но ее единственная уехала к шейху.

— Перед не- подругами прихвастнуть еще приятнее. Так мне мама объяснила.

Спорить с авторитетом Розалии я не стала, тем более замечание верное. Но в письме было не только это. Не простое хвастовство, а чистая фантазия. Это было как сочинение на тему «я и моя прекрасная жизнь с шейхом», странно, что никто не обратил на это внимания. Хотя, о чем я? Офицер местной полиции постоянно спит на парах, вряд ли он такой уж ас в расследованиях. А все прочие считали себя дружной семьей и не могли заподозрить в зятьях-братьях убийцу.

— Почерк точно ее и написано без принуждения, я проверил, — заверил меня Мэтт.

— Почему тогда адрес напечатали?

Я еще раз повертела конверт со всех сторон, но не нашла в нем ничего подозрительного, кроме едкого запаха духов. И высыпающихся блесток. Будто кто-то флакон внутрь опрокинул, только тогда впихнул листок с письмом. Я ради интереса перевернула конверт и потрясла его. Блески все сыпались и сыпались, но потом сразу же исчезали. Было ли это магией самой Эбби или погрешностью сделанной Мэттом копии – я пока не знала. Впрочем, неважно.

— Это из той области человеческих поступков, которую нельзя рационально объяснить, — ответил он.

С этим бы я поспорила. Если представить, что у преступника уже были эти сочинения, то все становится на свои места. Он случайно или преднамеренно убил Эбби, а потом просто отправил послание ректору, чтобы скрыть преступление.

— Вроде бы было и второе письмо, — напомнила я.

— То я не видел и не смогу воспроизвести, но мама говорит, оно в точности как это, даже по содержанию похоже.

Но третьего не пришло,