Сдавайся снова, Александрова! - Лина Коваль

- А вот хрен тебе! - упираюсь в капот, будто один готов буду задержать целых двести лошадей. И задержу. По хуй. - А ну говори… Чего там тебе твоя Лидка еще наплела? 

 Глава 26. Ольга

- Дай проехать! - говорю я, сжимая руль.

Я держусь на большой злости, но мне сильно-сильно хочется плакать. Как в детстве, свернувшись калачиком в постели.

- Оль, девочка моя! - Илья смягчает тон до нежного. - Расскажи мне все! Что она тебе еще наврала?

Зачем он это делает?

Эти голосовые вибрации, проникающие через лобовое стекло и атмосферное давление, терзают душу, которая еще на что-то в нашей ситуации надеется.

Я спокойно жила десять лет. Пыталась жить. Работала на свой имидж независимой, успешной женщины-руководителя, была включенной мамой, ходила на свидания.

Я никого и ничего не ждала, но потом наступил день свадьбы дочери, и он будто сковырнул рубец, под которым оказалась незажившая, кровоточащая рана. Внутри затянуться еще не успело.

Может быть, и правда надо высказаться?

- Лида родила от тебя сына… - вываливаю то, что даже вслух никогда не произносила.

Боялась.

Это… чудовищно звучит.

Еще тяжелее носить внутри.

- Чего? - Широкие брови сводятся к переносице, а на лице отчетливее проступают скулы.

- Ты слышал.

- Какого еще на хрен, сына? - он грубо переспрашивает и бьет раскрытыми ладонями по капоту так, что моя задница подпрыгивает.

- Ху-я! Ху-я! - доносится с крыльца вместе с детским плачем.

Александров реагирует как сигнальная ракета. Его руки отрываются от моей машины, и дед бегом несется к крыльцу, на которое выбежал Лешик.

В одних трусах. Босиком. Зимой.

- Стоять, Оля! - Илья разворачивается и указывает мне так, что ослушаться невозможно.

Да, но…

Когда плачущий малыш оказывается у деда на руках, а из двери дома нашего сына выглядывает голова любительницы кундалини, меня… уносит в неведомые дали.

Я даже чувств описать не могу, которые я испытала, когда меня встретила эта Алена. В моем переднике. С моими внуками.

И кислыми щами…

Дежавю какое-то.

Не могу…

Я срываюсь с места так, чтобы это услышали даже дикие животные в лесу за забором. Резко с пробуксовкой.

Когда коттеджный поселок остается позади, ловлю набежавшие на глаза слезы. Одну за другой.

Давно по этому поводу не плакала? Правда?

Я… стараюсь не хранить обид. Я простила.

Во всем виновата сама.

Лида всегда была моей самой близкой подругой, хоть и дружили мы вчетвером. Она рано потеряла родителей, воспитывалась бабушкой и часто оставалась у меня в детстве с ночевкой.

Лида простая, симпатичная, быстро располагающая к себе. Честно - я даже собственную маму к ней ревновала, но всегда прятала это чувство глубоко внутри, как что-то очень стыдное.

«Девочке и так не повезло. А тебе еще внимания мамы жалко» - ругала я себя.

Когда познакомилась с Ильей - тут же рассказала Лиде. Она начала отговаривать. Какой-то футболист, у них мозги все отбитые. Тупые.

Сила моих чувств была такой решительной, что я не послушала. Мы с Александровым поженились. Лида была моей свидетельницей.

Честно - на несколько лет наши отношения изменились. Иногда до нуля. Я все больше времени уделяла мужу, сразу родился Артем. Были свои заботы.

А вот во втором декрете заскучала… Лида стала часто появляться у нас в доме. Она искренне восхищалась Ильей, нашими детьми и тем, как мы живем. Снова часто оставалась с ночевкой, потому что сама жила на окраине, а работала в центре.

Не спорю - много мне помогала. А еще ругала за лишний вес. И все время говорила, что все мужчины изменяют. И мой Илья изменяет. И это нормально…

А я так не считала.

Уже сейчас понимаю, что моя подруга из тех, кто свой частное субъективное мнение любит выдавать за общее и объективное. Такие люди бывают.

Я сама виновата. Сама подтолкнула Илью и Лиду друг к другу, когда Настя заболела и нас увезли в инфекционное отделение. Заботы об Артеме я оставила на подругу…

Тогда это все и началось.

Припарковавшись у подъемника, я на автомате оплачиваю проезд и, поднимаясь ввысь в закрытой кабинке, даже не смотрю по сторонам, как люблю делать это обычно.

Выход на первой остановке.

Общий сбор в ресторане под названием «Высота».

На два часа, кажется, удается отвлечься. Корпоратив - это все-таки работа. Я общаюсь с руководителями отделов, перекидываюсь несколькими словами с мэром нашего города - Константином Олеговичем Мороз и больше сил ни на что не остается.

Не выдержав напряжения, спешно со всеми прощаюсь, спускаюсь и еду домой.

Даже мой любимый город, даже он кажется неприветливым. Темные свинцовые тучи низко свисают с неба, а глаза цепляются за серое.

Только дом, наша квартира встречает меня теплом.

Переодевшись в уютную пижаму, падаю на пол и упираюсь лопатками в сидение дивана. Гипнотизирую телефон и звоню дочери. Просто хочется почувствовать кого-то… рядом.

Одиночество я любила, но когда дети были маленькими. Каждый поход в магазин - глоток свежего воздуха. Наконец-то! Хоть полчаса одной. Пройтись со стаканчиком кофе вдоль набережной или шлепнуться на ближайшую лавку в парке с любимой книжкой.

Сейчас одиночество колючее… Болезненное… Оно кусается. Чтобы хоть ненадолго перестать чувствовать его зубы на себе, звоню дочке:

- Настя…

- Привет, мам, - отвечает она весело. - У тебя что-то срочное?

- Да нет…

- Мы с Кириллом в боулинге. С друзьями, - в трубке слышится смех. - Можно, я тебе вечером позвоню? Поболтаем…

- Конечно.

Опускаю телефон.

Кажется, что в жизни упустила что-то важное.

Кажется, так и останусь глубоко несчастной. Навсегда.

- Лида, привет, - вглядываюсь в лицо подруги.

Она беззаботно улыбается на фоне забегаловки, на стенах которой нарисованы хот-доги и стаканы с Колой, и наводит камеру на Матвея. Он машет мне рукой и дурачится с трубочкой, вставленной в такой же стакан.

Я смотрю на крестника и, как обычно, пытаюсь найти общие черты… с ним…

Да. Десять лет я боюсь увидеть в этом лице что-то родное. Черт возьми, да я там это вижу! Мне не могло это показаться…

Те же волосы, по крайней мере, их структура, те же брови, аристократические скулы и сдержанные по полноте губы. Тот же нос.

Порой мне казалось, что я схожу с ума.

От боли…

- Иди поиграй, - Лида отправляет Матвея из-за стола и все еще улыбается мне. - В теннис понравилось играть. Вдохновляется Артемом.