Сдавайся снова, Александрова! - Лина Коваль

Я сглатываю слюну, но слова в этот раз выходят из меня слишком быстро. Видимо, надо было произнести это вслух лишь однажды, чтобы система заработала именно так.

- А Артем ему старший брат? - спрашиваю грубовато.

Лида хлопает глазами от шока.

- Оля….

- Матвей от Ильи?

- Оля… - она нервно смеется.

- Что Оля? Что? Зачем ты все время намекаешь на это, Лида? Ты десять лет надо мной издеваешься! Сравниваешь наших детей, их группы крови, наследственные заболевания, цвет волос. Ты все уши мне прожужжала дайвингом и тем, как Матвею нравится бассейн, как Илье. Скажи мне прямо - ты родила от него?

- Нет, - она выпаливает, сильно оскорбляясь. - Ты говорила, что меня простила! - обвиняет тут же.

- Я тебя простила!

- Нет, не простила. Ты только что это доказала. Столько времени так обо мне думала, я все это чувствовала, девчонки не дадут соврать. Мне даже уехать пришлось… из-за тебя.

- Из-за меня?

- А как же? Ты все время смотрела на меня, как на виноватую. Твоя мама просила меня подождать, уговаривала, но сил моих больше не было. Это все видели! Я уехала сюда, за тысячи километров от родного города... - она вытирает слезы. - А ты мне звонишь, чтобы снова обвинять? Потому что меня некому защитить?

Я на долю секунды теряюсь.

Либо я действительно не в себе, либо это какая-то тонкая искусная манипуляция. Как кружево изо лжи.

- Больная! - выпаливает Лида и исчезает с экрана.

Я опускаю лицо, пытаюсь до нее дозвониться, но звонок сбрасывают, а потом контакт «Лида» просто исчезает.

Она добавила меня в черный список.

Вместо того чтобы почувствовать облегчение, я снова чувствую себя полным дерьмом и плохой подругой.

В дверь продолжительно стучат.

Я бреду открывать и устало смотрю на Илью. Приложившись виском к косяку, он хмуро разглядывает мое залитое слезами лицо.

- Мы не договорили, Оля… Что за привычка убегать от меня?

- Где дети? - спрашиваю я, вдруг пугаясь.

- Они не с Аленой... Я привез к нам сватью. Правда, от нее так несет кошаками, что боюсь один из ЛеваЛешиков сегодня же засопливит.

- Вылечим, - я пожимаю плечами и приглашающим жестом пропускаю Илью в прихожую.

Он закрывает дверь, отрезая нас двоих от всего мира. В нашей квартире.

 Глава 27. Ольга

Пока Илья скидывает куртку и ботинки, мой телефон снова напоминает о себе из гостиной. Вытирая слезы, шлепаю туда.

- Проходи, - говорю Илье, уже дышащему мне в затылок. - Да, мам, - отвечаю на звонок без задней мысли.

- Ну и чего ты наговорила Лиде, что она звонит мне в слезах и даже объяснить толком не может? - мама игнорирует любой намек на приветствие и начинает сразу с претензии, высказанной на повышенных тонах.

Это просто смешно.

Сколько можно прибедняться, Лида?

- Мы разберемся! - говорю строго и отворачиваюсь.

- Вот и разбирайся. Разбирайся со своим Александровым…

- А ну-ка….

Мои плечи попадают в захват.

- Добрый вечер, Алена Кирилловна! - Илья отбирает у меня телефон, отдаляется и прикладывает его к уху. - У вас какие-то проблемы?

Хмурится, слушая ответ.

- На полтона тише.

Выглядит злым.

Очень злым.

Раньше я бы не позволила общаться с мамой в такой манере, а сейчас… мне безумно хочется, чтобы меня защитили. Побыть маленькой хочется.

Его девочкой. Снова.

Отхожу к окну и, обняв себя за плечи, смотрю на безлюдный потемневший двор.

- Вам бы с этим со всем бредом поработать, Алена Кирилловна… Со специалистами… Ага… Отличный сценарий для мылодрамы получится… Домохозяйки будут в ладоши половниками хлопать… Потом к мозгоправу запишитесь. Вместе с ней… А Олю Лидой напрягать больше не надо. У нас свои дети, внуки… Нам есть чем себя занять и разговаривать со мной так не надо, я двое суток за двумя трехлетками-самураями приглядывал… Могу и высказать…

- Илья, - резко оборачиваюсь. - Пожалуйста…

Он кивает и отворачивается.

Я осматриваю широкие плечи, обтянутые серым свитером, и черные джинсы, и испытываю что-то вроде тихого восторга, от которого по щекам катятся слезы.

Оказывается, так здорово, когда за тебя заступаются.

Я все время была медиатором.

Контролировала все.

Общение между мамой и мужем, между мужем и детьми и так далее. Мне казалось, это женщина должна создавать этот эмоциональный фон. И все друг с другом должны себя вести… нормально.

А это неправильно.

Коллективная ответственность в семье - это когда все друг за друга горой. А когда в глаза улыбаются, сдерживая свои порывы, а за глаза терпеть друг друга не могут - это вообще не семья.

- Алена Кирилловна, - Илья довольно вежливо перебивает маму. - Чего нам с вами разговаривать? Мы друг друга все равно никогда не поймем. Как вшивый с лысым… - поворачивается ко мне. - Давайте на этом закончим… До связи.

Проходит по комнате и кладет телефон на стол.

- Иди сюда! - зовет к себе и выдвигает стул. - Сядь. У тебя чай есть?

- Там. В шкафчике, - киваю.

Наблюдаю, как он проводит ревизию.

- Если еще хоть кто-нибудь сегодня скажет при мне слово «какао», я повешусь на люстре, - ставит коробку с какао на место и ворчит.

Я не могу не улыбнуться.

Оставить на него одного сразу двух внуков - было слишком жестоко. И удивительно - Илья справился. Подозреваю, там было много того, о чем ни мне, ни родителям близнецов лучше не знать, но все же справился.

- Так… настойка. Все, что сделано руками Алены Кирилловны, мне сейчас в горло не полезет.

Наконец-то находит черный чай и ставит передо мной дымящуюся кружку с плавающей в ней пирамидкой.

Только тогда садится напротив.

И смотрит…

Давит взглядом так, что мне не по себе становится.

Я поправляю воротник пижамы.

- Наверное, глупо во всем этом разбираться десять лет спустя, Илья… - вытираю слезы салфеткой, которую беру из коробки на столе.

- Глупо в блек-джек играть презервативами, Оля, - вспоминает ту ночь. - Тебя же это не остановило, так что сейчас останавливает?

Я качаю головой и обнимаю двумя руками горячую кружку.

- Я не так выразилась. Там у