Риск - Саманта Тоул

О, похоже, я все-таки знала, как это сказать.

— И я оставлю ребенка.

Он выглядит ошеломленным. Словно я его ударила.

Похоже, я и ударила, в переносном смысле.

— Ты беременна? — его голос звучит хрипло.

— Да.

— Это мой ребенок?

Теперь моя очередь почувствовать себя так, словно меня ударили. Самым ужасным образом.

— Нет, твоего швейцара. Я просто решила прийти сюда и сказать тебе, прежде чем сообщить ему эту новость.

— Черт. Прости. Я... просто... ты была с этим парнем на вечеринке у Зевса, и я знаю, ты сказала, что вы просто друзья, но...

Этот второй удар — как удар в живот.

Мое тело застывает от холода.

— Ребенок твой. Я не спала ни с кем после тебя. Но мы можем сделать тест на отцовство. Я просто пришла сюда, чтобы сказать тебе, что беременна. Что я и сделала, так что, да, я ухожу.

Все еще сжимая бутылку с водой у груди, я топаю к лифту и нажимаю кнопку, чтобы спуститься в холл, выйти из этого чертового здания и уйти подальше от него.

И снова, что неудивительно, он не пытается меня остановить.

Глава 18

Ну, все прошло так, как и следовало ожидать. На самом деле, нет, все прошло хуже, чем я ожидала. Потому что ни в одном из сценариев, которые я прокручивала в голове, Кейден не спрашивал: «Это мой ребенок?».

Это что, фраза, которую мужчин учат говорить в школе, когда женщина сообщает им, что беременна? В то время как нас, девочек, на уроках полового воспитания учат, как не забеременеть, на уроках полового воспитания для мальчиков их учат, как реагировать, если она все-таки забеременела, начиная с классического «это мой ребенок?», «как это произошло?», а затем «но я же надевал презерватив, и думал, что ты принимаешь таблетки?».

Типа, какого черта я пойду говорить ему, что забеременела от другого мужчины? Он что, думает, что я хожу по всем своим знакомым и говорю: «Привет, просто зашла сказать, что я беременна. Не волнуйся, не от тебя. Ладно, я пошла?»

Гребаный идиот.

Во-первых, он что, думает, я регулярно сплю с парнями? Даже если и так, это не имеет отношения к делу. Потому что он, что, действительно думает, что я пошла бы к нему домой, чтобы сказать, что беременна, не будучи уверенной на сто процентов, что ребенок, который растет во мне, наполовину его?

Гребаный мудак!

Честно говоря, я сейчас так злюсь на него. Просто не могу поверить в это!

Это мой ребенок?

Нет, он от твоего гребаного швейцара! Я просто решила заглянуть в гости и сказать, что беременна, черт возьми!

Именно это я и сказала.

Уф. Черт возьми.

Это было так чертовски оскорбительно.

Я совсем не агрессивный человек, но, оглядываясь назад, действительно жалею, что не бросила ему в голову бутылку с водой в тот момент, когда он произнес эти слова.

Эта бутылка воды сейчас лежит в моем холодильнике. Когда поспешно ушла от него, мне повезло, потому что я успела поймать проезжавшее мимо такси и сразу отправилась домой. До моего дома было всего несколько минут ходьбы, но я была не в настроении идти пешком, и не заметила, что бутылка все еще была в моей руке, пока не достала деньги, чтобы заплатить таксисту.

Я не хотела смотреть на его дурацкую бутылку с водой, но не могла выбросить ее в мусор, потому что не могла быть расточительной. В мире есть люди, у которых нет легкого доступа к воде, поэтому выбрасывать ее было бы большим грехом. Вот почему она лежит в холодильнике.

Я просто сижу здесь, злюсь уже бог знает сколько времени, снова и снова прокручивая в голове наш разговор, и чем больше я думаю о том, что он сказал, тем больше злюсь.

И, пусть он и красавец, и невероятно хорош в постели — ну, вообще-то, великолепен — но он настоящий придурок. Совсем не тот парень, каким я его считала. За все годы, что знакома с ним, я никогда не думала, что он может быть таким козлом. Наверное, я его вообще не знала. Или, может, я просто нарисовала его в красивых тонах, потому что была в него сильно влюблена.

Когда раздается звонок в дверь, я поворачиваю голову в сторону и укоризненно смотрю на нее.

Я никого не жду.

Но у меня сильное предчувствие, что это Кейден стоит там, нажимая на звонок у моей двери.

Я хочу проигнорировать звонок, потому что злюсь на него.

Но, с другой стороны, это может быть и не он.

Звонок раздается снова.

Вздохнув, я встаю, подхожу к двери и нажимаю кнопку вызова.

— Что? — надеюсь, это он, иначе я просто накричала на какого-то другого беднягу.

— Мисси. Это Кейден.

Он не назвал меня «красавицей». Не знаю почему, но это еще больше злит меня. Он должен быть здесь и унижаться.

— Зачем ты здесь?

— Я хочу поговорить.

— Э-э, мы уже поговорили, и это не очень хорошо прошло.

— Я знаю, знаю. Я плохо справился. Очень плохо, черт возьми...

— Ха! Без шуток. Шимпанзе справился бы лучше.

— На этот раз я хочу поступить правильно, — продолжает он, как будто я только что не бросила ему язвительную реплику. — Новость просто выбила меня из колеи. Из всего, что я ожидал услышать от тебя, это было последнее. И я... — Он вздыхает, и я могу представить, как он проводит пальцами по волосам, привычный жест, когда думает. — Я отреагировал спонтанно, и знаю, что обидел тебя, и мне очень жаль. Можешь дать мне еще один шанс исправить ситуацию? Пожалуйста.

Я смотрю на стену, как будто у нее есть ответы на все вопросы.

Я знаю, что должна дать ему еще один шанс, и знаю, что нам нужно поговорить как следует. Нравится нам это или нет, но мы будем связаны друг с другом до конца жизни — ну, то есть, если он хочет быть вовлеченным, и я предполагаю, судя по тому, что он появился здесь, что он, вероятно, хочет быть вовлеченным в жизнь нашего ребенка. Но, несмотря на все это, он повел себя как идиот, поэтому я имею полное право затягивать с этим. Немного наказать его.

Поэтому я молчу.

— Пожалуйста, Мисси, — говорит он, и