Проект Алиса Громова - Алёна Май

— Ты что творишь?

— Сюда никто не зайдет, я заперла дверь, — улыбнулась она и начала более активно ломиться в личное пространство Матвея.

Все в Жанне Матвея откровенно раздражало, особенно эта ее уверенность в том, что Матвей до сих пор не может ее забыть. А как ее забыть — ведь она самый страшный сон его жизни.

— Мне надо работать.

— Ничего страшного, подождут. Они все поймут.

— Нечего тут понимать. У нас с тобой все давным-давно закончилось.

— У нас закончится только тогда, когда я решу, — Жанна толкнула Матвея в грудь с такой силой, что он врезался в столешницу раковины.

— Жанна, не доводи до греха, — желваки ходили под челюстью, а кулаки сжались от мысли, что женщин бить нельзя. Что-то последнее время жизнь подкидывает ему одни испытания на прочность.

— Именно этим я и собиралась заняться — предаться греху, — тихо прошептала Жанна, прижимаясь к Матвею всем телом. — Надо же как-то оправдывать этот наряд.

— Ты переходишь все границы, — он сжал её за плечи и вытянул вперед руки.

— Для меня не существует границ, — проворковала Жанна и попыталась избавиться от оков.

Матвей удерживал ее на расстоянии, однако недостаточно сильно — подводило хорошее воспитание. Он не терпел грубости по отношению к женщинам и боялся переборщить. Но эта женщина поистине сошла с ума. Ничего сексуального в её поведении не было. Особенно с учетом её наряда. Будто весь этот латекс пережал ей сосуды так, что к мозгу перестал поступать кислород.

Жанна показалась Матвею отвратительной — влюблённость в эту женщину казалась помутнением рассудка и полным бредом. Он влюбился совсем в другую Жанну: смеющуюся над его шутками, ненакрашенную и взъерошенную по утрам, умилявшуюся букету скромных ромашек. Жанну, что часами слушала его, и ту, которая очень хотела в три часа ночи гамбургер, хотя сидела на диете.

Но с той Жанной из своих воспоминаний он провел совсем мало времени. Это всё оказалось ложью. Может, Жанне и хотелось в какой-то момент этой тихой и размеренной жизни с Матвеем, но она быстро ей наскучила, а Матвей был довольно сильно увлекся своим карьерным ростом, и не заметил в ней эти изменения, думая, что с их отношениями всё в порядке.

На сцену вышла та стерва и светская сука, которой она всегда и была. «Я всего лишь дала тебе то, что ты хотел. Ты должен быть благодарен».

Эмоциональные качели, которые устроила ему Жанна, довели Матвея до того, что он перестал доверять женщинам вообще, и они ему перестали быть особо интересны. Теперь он предпочитал работу отношениям. Да, Жанна внесла свой вклад — помогла ему стать известным, но плата оказалась слишком велика.

— Я больше не твоя игрушка, пойми уже наконец это! — не выдержал Матвей. — Хватит меня преследовать, как какая-то сталкерша. Если тебе скучно и одиноко — заведи собаку.

— Неужели эта девка лучше меня? — вдруг спросила она, конечно, имея ввиду Алису.

— Называй её по имени, — сквозь зубы процедил Матвей, и оттолкнул Жанну от себя. — Хотя нет. Лучше вообще не произноси её имя.

— Ох, какие громкие и грозные слова. Боюсь-боюсь, — ехидничала Жанна, глядя на него с ядовитым прищуром.

Матвей шумно выдохнул и сжал ладонями голову. Последнее, чего он хотел, — это выяснять отношения с Жанной, но раз она не отстает, то он решился-таки высказать всё, что хранил на сердце.

— Ты сама всё разрушила. Именно тебе было всегда мало! Как только я стал зарабатывать достаточно, ты потеряла ко мне интерес.

— Ох, милый, я потеряла интерес не потому что ты начал зарабатывать, а потому что ты был занят чем угодно, но не мной, — закатила глаза Жанна. — И даже сейчас, чтобы с тобой встретиться, пришлось влезть в этот ужасно неудобный наряд и подкупить пару человек. Но я пошла на это, потому что верю, что для нас не всё потеряно.

Матвей засмеялся и оперся на дверь. Он уже запутался, где правда в её словах, а где ложь. Он и сам понимал, что с эмпатией у него беда, и женщинам всегда нужно больше, чем он может дать. Но слышать это от нее оказалось больно. Но и ставить кого-то на пьедестал не собирался, как и не просил того же по отношению к себе. Жанна же хотела всегда и во всем быть первой. И весь этот фарс, что она устроила — лишь в защиту её уязвленного самолюбия. По сути, именно этого Матвей и добивался. Только он надеялся, что она проявит благоразумие и отступит, а не начнет напирать еще сильнее.

— Удивительно, что из всех твоих любовников, только я удостоен такого внимания. Отчего же снова не найдешь юное дарование и не приведешь его к успеху? Тебе же это нравится. Потом найдешь еще одного и еще, и так до тех пор, пока тебя не долбанет климакс.

Жанну слова Матвея явно задели, потому что она перестала улыбаться. Он и сам ощутил, как перестал задумываться о том, о чем говорит.

— Хочешь сказать, что теперь я для тебя старая?

Матвей выдержал паузу, собираясь с мыслями:

— Хочу сказать, что мой интерес к тебе остался только в твоей голове. У меня есть девушка, и кроме неё меня больше никто не интересует. И я предпочту кастрацию, чем еще раз лечь с тобой в одну постель.

Жанна задохнулась на вдохе и казалось, что её глаза заблестели. Но Матвей не мог представить женщину перед ним плачущей. А даже если и так — ему плевать. Давно плевать.

— Зря ты так со мной, Матвей, — протянула Жанна с угрозой. — Обижать меня может быть опасно.

— И пусть. Мне уже всё равно. Жил как-то до тебя, проживу и после. Не всё в этом мире меряется деньгами, а ещё — мир не крутится вокруг тебя, Жанна.

На этой фразе Матвей ушел. Увы, он совсем не почувствовал облегчения. Скорее наоборот, его немного напугали угрозы Жанны, хоть он этого и не показал внешне. Единственное, о чём он мог сейчас думать, — Алиса. И слова о том, что его больше никто не интересует, — чистая правда. Эта девушка заняла все его мысли и сердце.

— Матвей, тебе там звонили, но мы не брали, — сообщил ему стафф.

Пропущенные от брата, от Алисы и сообщение: «Можешь забрать меня?»

У Матвея тревожно екнуло сердце.

* * *

Лена — это ураган в жизни Алисы. С одной стороны она подпитывалась ее энергией, с другой — захлебывалась, если вовремя не останавливалась. Абсолютный хаос, энтропия и невозможность предугадать, куда