Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш

воспарит вверх. За окном слышен скрип колес телеги, плавно качающей боками, проезжая по нашей улице. Как же мне хочется шагнуть туда, провалиться в этот портал. Нельзя. Никак нельзя! Ведь я всё-таки мать, а не какая-нибудь там девчонка. На мне ответственность за сына, за дом.

Другой лучик солнца разбился о картину, висящую на стене. Кто на ней нарисован остается только догадываться. За разлитой лужицей солнца почти ничего не видно. Разве что силуэт женщины, да вроде бы башня. Картина дёрнулась. Нет, не рама, само изображение из нарисованного стало живым, солнечный луч отступил.

Женщина, да там совершенно точно нарисована женщина. Она махнула рукой в сторону костра и наигранно закрыла глаза ладонями. Конь встал на дыбы, исчез вместе со всадницей. Картина опустела. Только костер все горит. Кажется, вокруг него собрались женщины в самых несусветных нарядах. А чуть в стороне стоит и мужчина. Кто он? Почему так напуган?

— Мам, ну ты скоро?

— Да, сынок. Только не заходи! Я переодеваюсь!

Рулетка нехотя выпустила кончик облупленной ленты. Быстро же все на юге ржавеет. «Скрип-скрап» — запищала неудобная штука в моей руке. Ширина, высота. Записать бы где-то или я и так запомню?

— Дорогая, бери жалюзи. Поверь, они будут удобней фанеры! — радостно объявил Талит.

— У меня не так много денег.

— Я же тебе заплатил сегодня за услуги.

— К-хм, — я вспомнила огромную стопку купюр, которую мне сегодня вручил хозяин Черба за стрижку. А ведь точно, я стала богатой! Пусть ненадолго, но все же.

— В каком это смысле? За какие услуги? Мааам! — взвинтился Кирилл.ю

Что обо мне сейчас подумал мой сын? Нет, только не это! Я же приличная женщина, повода никогда не давала!

— В том смысле, что я совершенно не думал, что красивые женщины обходятся настолько дорого. К-хм. Ничего, мои алмазные копи приносят не такой уж плохой доход. Как-нибудь справлюсь. Наверное. Банк еще есть. М-да. Фирма по продаже недвижимости. В конце концов, я вхож в мэрию! А фамильные изумруды? Ну не разорит меня одна ведьма, надеюсь.

— Так что вы там говорили о мотоцикле, мой дорогой отец?

Я попыталась выбраться из шкафа, и на меня разом рухнули все вешалки вместе со штангой, на которой они висели. Я взвыла.

— С мотоциклом повременим. Слышишь, мама против. Не знаешь, она часто так воет? Чербер пожалуй, может испугаться. Да, определённо, мой пес к такому не готов.

Вот что я точно никогда не пойму, так это краснодеревщиков прошлой эпохи! Зачем делать в женском шкафу дубовую штангу? Чтобы что? Отбиваться ею от грабителей? А шпон? Почему тогда уж нельзя было сделать весь шкаф из одной породы дерева сразу? Зачем оклеивать берёзу тонкими обоями из дуба? Кажется, в те времена лесов хватало и дубов тоже.

Я не стала ничего поднимать. Просто прикрыла дверцы шкафа поплотней. Соседи сегодня вряд ли заглянут в гости, да и дом я закрою на замок.

Глава 15

Ильвалэль

Ворот рубашки натянулся на горле до предела, хрустит накрахмаленная, добротная ткань. И сменить рубашку нет никакой возможности, ее прислал мне в подарок Совет. Таким подарком нужно гордиться. Жаль, старейшины ошиблись с размером.

Фибула плаща покалывает мой подбородок, неудобная, слишком тяжелая. Да и бриллиант светится ярко, не выглядит ли она аляповатой и неуместной? Но старейшины велели надеть все самое лучшее, вот и пришлось стянуть плащ этой фибулой — баснословно дорогой и довольно безвкусной.

Сапоги мягкой кожи свободно сидят на ноге. Их этим утром, прислал мне отец. Неожиданный и желанный подарок, символ долгой дороги, новых земель, завоеваний, бесценных трофеев. Добротная кожа облегает щиколотку, доходит до колена, где заканчивается замысловатым узором из чеканного серебра. Красиво, даже роскошно, вот только я не привык одеваться так. Да и какой поход совершают в подобной одежде? В ней скорее предстают при выборе нового короля. Искренне не понимаю, почему в таком виде я должен буду предстать перед старейшинами.

Я шире распрямил спину, вздохнул, незаметные пуговки на вороте немного впиваются в шею. Нужно было надеть другую рубашку, свободней, эту оставить храниться в шкафу на правах бесценной реликвии. Не рассчитал, что так увеличились мышцы от бесконечных тренировок с мечом, но теперь уже поздно что-то менять. Может, поднять чуточку выше подбородок, тогда будет легче. Я одёрнул рукав, показалось, что запястье до неприличия оголилось. Нельзя ничем выдать свое волнение при Совете. Наоборот, я должен иметь уверенный, смелый вид, чтобы мне поручили исполнить волю Черной Горы. Неужели я попаду в ведьмины земли? Неужели именно мне предстоит выкрасть оттуда настоящую делари? Как и чем пленить эту великую ведьму?

Черный свод навис так низко над коридором, он поглощает шаги, кажется, впитывает в себя все звуки. Еще один поворот и я окажусь в просторном зале, который ведёт в изумрудные покои Совета. Впервые в жизни я увижу ту часть горы своими глазами. Не каждому темному эльфу уготована столь великая честь — попасть на Совет, почти стать его частью. Тем удивительнее то, что за меня заступился отец. Раньше мне казалось, будто он меня немного стеснялся. Может, из-за необычного цвета моих глаз — все же за спиной отца из-за желтых всполохов в их часто судачили об измене. Но ведь моя мать не могла? Конечно же, не могла… поступить так. Тем более с кем? С человеческим королем. Нет, о таком смешно даже думать. Впрочем, кто разберет суть женской чести. Нет, все-таки моя мать никак не могла. Я просто случайно такой получился. Но отцу все равно пришлось трудно из-за этого. Из-за такой мелочи, как желтоватые глаза собственного ребенка. Хорошо хоть у сестры глаза темные, что сама ночь.

А может, отец стыдился меня из-за того, что я мало участвовал в войнах. Так их и было всего несколько за мою жизнь. И из каждой я возвращался с победой, привозил трофеи отцу и дивные украшения матери. Никогда ничего не боялся, меч свой оркской кровью досыта напоил. Да и не только оркской, славные были битвы. Отвага и честь вели меня в каждом бою. Один раз я даже смог заслонить собой короля. Великая честь — отдать жизнь за него — меня обошла, но все же, я устоял, когда другие ушли. Смог устоять, боги всегда оставались милостивы ко мне.

Не важно. Теперь это все осталось в далёком прошлом. Мой отец гордится мной. Ведь это же счастье! Он ручался за то, что я смогу сладить с самой делари. Верит