Подарок для ведьмы. Портал в шкафу - Мартиша Риш

Я опустил голову и принялся считать работы, которые мне назначали — черепица, дымоходы, дрова принести, заборчик поправить. Много. И я к такой работе не привык. Жеребца своего и вовсе теперь ненавижу за его придурь. А если он еще куда убежит оставлять след в генеалогическом древе местных кобыл? Мне что, все села здесь тогда перестроить?! И дороги вымостить плитами из камней?

Нельзя роптать. Зато я увижусь с герцогом Льё. Кто мог помыслить, что он жив? Ведь крепость его сдана, знамя сброшено с башни, рухнула цитадель. Лишь весь гарнизон уцелел каким-то чудом. Неужели Льё устроил это специально? Но почему он так поступил? Не понимаю. Или дело в том, что оскудел источник магии? Льё в том гарнизоне был единственный маг.

— Пусть за детьми моими приглядит. Хочу в лес уйти, костер там пожечь.

— Угробит. В том смысле, что доведет до могилы, — вздохнула какая-то ведьмочка.

— Так ему мой муж поможет. И один, и второй. Может, и любовник заглянет. Вчетвером с тремя крошками-ведьмочками уж точно справятся.

Мне конец. Мессир, похоже, заранее спланировал мое убийство. Или, вернее сказать, похищение? Какие дети? Какие печи? Какой огород? Я — маг, воин, аристократ, жизнь не готовила меня к таким подвигам, которые эти женщины считают обычной жизнью. Уж лучше я прикончу дракона!

— Есть здесь дракон?

— Улетел после того, как Накины дети третий раз за неделю к его хвосту кастрюлю с едой прикрутили.

— Вообще-то это был рыцарь, и он полез сам!

— В третий раз, может, это и был рыцарь. Но в первые два чудную зверушку довели твои дети! Страху-то натерпелся, бедняга. Красивый был зверь, жалко, что улетел.

Глава 17

Ильвалэль

Стены узкой темницы разом на меня навалились, показалось, здесь нечем дышать, хоть я отлично знаю, что это не так. Я стою, прижавшись спиной к скале, чудится, что в любую секунду сюда кто-то войдет или же окликнет по имени. Кто-то из тех, кто свободен. Жаль, что меня самого от свободы, если подумать, отделяет жалкая, тощая дверь мореного дуба и больше ничего. Или нет, не дверь меня держит здесь. Да, не она вовсе, а все устои эльфийского мира, все наши традиции, почитание главы рода, старейшин, уважение, наконец.

Я от всего этого отрекся, сказав свое жалкое "нет" Совету Чёрной горы. Назад пути не существует. Я променял на честь свои свободу и волю. Или не на честь? А тогда на что же еще? Что я надеялся там сохранить, стоя перед всеми старейшинами сразу? Отказав им? Опровергнув приказ? Не знаю. Но судьбы моей больше нет. Она оборвалась в тот момент, когда я впервые перешел по изумрудному лазу. Кто меня выбрал? Почему, я?!

Страшная мысль вонзилсь в сознание. Как же отец? Он уже знает или еще нет? Как я теперь смогу поднять взгляд на отца, ведь я не оправдал его надежд, не выполнил его воли. Следующая мысль взорвалась, точно на голову мне опрокинули глыбу чёрного камня. Отец меня обрек на все, что случилось. Он решил так избавиться от меня. Позор для семьи, жалкое напоминание о неидеальной чистоте рода, не тот у меня оттенок глаз. Быть может, я и вправду бастард, ведь от родных детей не отрекаются их отцы. Или отец мой не знал ни о чем? Может, я зря навлекаю на себя гнев великих богов? Может и отца моего старейшины обманули, сказали, что его сыну назначено великое поручение, но не сказали какое? Мог отец мой не знать ничего о том, что меня решили подарить делари? Мог, наверняка мог. Или нет? Хочется солгать себе, стать слабым от этого обмана, поверить в то, что я все еще любимый сын, которым гордятся. Не выходит. Обманывать себя — хуже участи нет.

Стыд поднимается комком к горлу, туманит рассудок. Все друзья, все, с кем я воевал, с кем мы были в походах, вместе обнажали стальные клинки, прикрывали спины друг друга — все они уже знают, что я посажен в темницу, опозорен, навсегда лишен чести, у меня отняли меч, и больше я никогда не получу его в руки. Все закончилось, сыграна последняя битва, никакого завтра для меня не настанет. Да я шага за порог темницы сам не сделаю никогда! Лишь бы только не увидеть скорби по себе и брезгливости на лицах друзей, на лицах родных. Хотя и это в прошлом. У того, кто предал Чёрную, не остаётся ни друзей, ни родных. Только опозоренный ими род, только пустота.

Теперь ясно, почему дверь темницы такая тонкая, слабая, что ее кажется можно выбить плечом. Дубовые доски легко ломаются, если ты рожден дроу. Просто здесь, в эльфийской темнице держит пленников стыд. И я останусь здесь сколько угодно, до самой смерти своей, если не окажусь изгнан навечно из Черной горы, из места, служить которому я был когда-то рожден. Не эльф больше, не благородный потомок славного рода, не воин, танцевавший со смертью в боях. Просто изгнанник и нет участи хуже, чем лишиться всего. Матери, отца, всех друзей и родных. Никого из их я больше никогда не увижу.

Одно слово, всего одно слово имело такую цену — «Нет!» И мой мир рухнул. Я остался один навсегда. Словно фарфоровая кукла, у которой есть красивое тело, но нет ни души, ни тем более воли что-то изменить.

Я и стою ровно на том самом месте, где оставил меня старейшина, не шелохнусь. Потому что нет смысла в движении. Вот она моя конечная цель, она достигнута, дальше лучше не будет. Ильвалель погиб, его славного имени больше не существует, как и его самого. И наплевать теперь на бесстыдно расстегнутый ворот рубашки, на то, что оторвалась и исчезла перламутровая пуговка с дорого подарка, что обнажено мое горло и вид я имею такой же, какой имеет пьяный солдат в людской таверне Странно теперь, что я вообще надевал эту рубашку, мечтал о славе, о подвигах, о чём-то еще несбыточном и красивом. Странно, что я жив до сих пор, не умер от стыда прямо там, в изумрудных покоях Совета.

Повезло, что меня провели тайным ходом. Повезло, что никто не встретился на пути. Должно быть, старейшине тоже было за меня стыдно, за то, что я есть — предатель, отступник, пока