Вопреки твоим обидам - Дина Сдобберг

Куницу я обнаружил на кухне. Она готовила завтрак.

— Нечего лыбиться, яичница это верх моих способностей, — злится она.

Видно тоже не понимает, как себя теперь вести, непривычно ей.

— Никогда не готовила для мужчины? — почему-то мне важно знать, что для неё это утро тоже особенное.

— Я и себя-то такими жестами не балую, — фыркает она. — Твою ж... Вот не отвлекай меня! Видишь, яйцо лопнуло и желток вон весь потёк.

— Да отложи ты свои яйца и иди сюда, — смеюсь я.

— Сам-то понял, что сказал? Я конечно женщина сильная и самостоятельная, возможно действительно излишне, но напоминать мне об этом не самая лучшая идея, — чуть кривится она.

Но на стол ставит две тарелки с аккуратными овальчиками яичницы.

— Заморочилась ведь, — подмигиваю ей. — Могла бы и просто болтунью сделать.

— Что? — смешно хлопает она ресничками. — Блин, а ведь правда! Не подумала.

— Ты серьёзно? — удержаться выше моих сил.

Да и сдерживаться не хочу и не собираюсь. Она как будто этого и ждёт, и разорвать наш поцелуй для нас обоих сложно.

Когда я приехал за мамой, она меня уже ждала. Телята все были живы, здоровы, да и для коров это были уже не первые малыши.

— Надо Лене показать, — сказал я. — Думаю таких мелких телят она точно не видела.

Мама о том как прошла ночь, пока её не было, не спрашивала. Знала, случись что, даже мелочь какая, я бы рассказал. Всю дорогу больше говорила она. А вот за обедом удивления не сдержала.

— Вы замёрзли что ли? Давайте отопление больше сделаю, — и я, и Лена сидели в свитерах с высоким горлом.

— Да мы чуть попозже поедем покатаемся, степи покажу, — сообразил я.

— Ой, да. Степи зимой зрелище удивительное по своей редкости. Направо смотришь снег лежит, на лево всё в снегу. Прямо смотришь, не поверишь, опять снег! — засмеялась мама.

Идея увезти Лену из дома мне понравилась. Поэтому сразу после обеда я собирал с собой термос и перекусить.

— Булад, — спустилась мама сверху. — Ты ключ от юрты не брал? Хотела Лену пригласить, показать пока собираетесь, а на месте ключа нет.

— Он у меня, я вчера показал, на место положить забыл, — вспомнил я про ключ.

— Вчера показал? — улыбка мамы вдруг стала хитрой и понимающей. — Так ты вернулся после полуночи. Что же вы там в темноте смотрели?

— Как во времени перемещаешься, — вместо меня ответила Лена. — Живой огонь конечно многое меняет. Резьба очень красивая, представляю, сколько труда и заботы нужно, чтобы её сохранить. И удивительно, как всё продуманно. Я никогда не подумала бы, что в круглом помещении можно настолько удобно расположить всё необходимое. А почему зеркало спрятано?

— Да чтобы лишнего не отражалось и не запоминалось, — ответила ей мама, на лице которой всё ещё отражались сомнения, но судя по ответу Лены действительно ходили смотреть.

Я рассмеялся, потому что показалось, что мама сильно разочарованна. Но некоторые моменты жизни я всегда оставлял за пределами наших с ней разговоров.

Глава 19

Елена.

С прошедшей ночи, как будто что-то очень важное изменилось. Мы надолго уезжали из дома, но уже не для того, чтобы любоваться красотами Байкала, а чтобы побыть наедине.

Всё-таки при маме Булада мы старались держаться друзьями. Хоть и оба сомневались, что нам удалось её обмануть. Слишком уж сильным было между нами притяжение. Слишком уж хотелось хотя бы прикоснуться, чтобы ощутить ту силу, что скрывалась в нём.

У нас появилось своё развлечение. Я нападала, он просто удерживал меня, лишая возможности даже пошевелиться. Мог взвалить меня на плечо и отнести к своей маме. Мол, жаловаться пришёл, она меня обижает.

— Ну, поаккуратнее! — смеялась Жаргалсайхан. — Вы же ходите уже все в синяках, словно я вас тут палкой бью!

Изменились и наши разговоры. Булад очень много распрашивал о моём детстве, о работе. Я рассказывала. И про драки, и про Милку, и её родителей, принявших меня в своём доме.

— Знаешь, всё самое правильное в моей жизни, это Милка. Я наверное и от этого Сиррожи всё время ждала какой-то выходки потому, что не верила в этот брак. Понимаешь, чтобы мою Милку оценить нужен или такой же правильный зануда, или прям вот совсем оторви и брось, чтобы только по своему пёр по жизни, напролом. Такой, что ни законов, ни силы не признаёт.

— По описанию, бандит какой-то, — хмыкает Булад.

— Но такого к ней я бы не подпустила. Ещё не хватало Милане и с какими-то бандитами якшаться! Или обидят, или плохому научат, — отвечала я.

Вернувшись как-то после очередной прогулки, мы обнаружили перед домом навороченный внедорожник. Булад сразу нахмурился.

— Что-то случилось? — тут же почувствовала я изменения в его настроении.

— Машина Хайдапова, — кивнул он на внедорожник. — Моего отца.

— Это тому самому, которому мама твоя не ровня? — прищурилась я.

— Ну, у моей мамы был один муж. — Ответил Булад.

— И чего ему теперь надо? — не поняла я. — Если что, у меня большой опыт исключительно юридическим языком и при помощи перечисления статей объяснять бывшим мужьям где их очень ждут.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Булад. — Но это не бывший муж. Сам Ардан Лхасараевич сюда и носа не сунет. А вот мать его здесь частый гость. Знает, что мама поступит так, как заведено. Примет с уважением. Всё-таки пожилой человек, да и я ношу фамилию отца.

— Зачем? Вот с какой радости какому-то мужику столько чести? — скривилась я, вспомнив, что рассказывал Булад о своей маме и её замужестве.

Да и слова самой Жаргалсайхан о её чувствах и нежелании жить, я тоже хорошо запомнила.

В большой комнате, куда меня за руку повёл Булад, слышались голоса. Жаргалсайхан сидела в кресле, а напротив неё, на широкой стороне углового дивана, сидела, прижав руки к животу, очень пожилая женщина.

Одета, не смотря на возраст, она была весьма дорого и стильно. Видно, что не только об удобстве и соблюдении традиций думала, выбирая платье глубокого винного цвета. Да и голова её была не покрыта. Толстая коса, как бы не с мою руку, была уложена в тяжёлый узел на затылке. Я сразу поймала на себе внимательный и цепкий вгляд, прячущихся за тонкостенными линзами-хамелеонами глаз.

— Красивая девушка, — улыбнулась она. — В наших краях такая внешность редкость.

— Алтана Эдировна, — представил её Булад.

— Ой, ни к чему так официально, бабушка Алтана, — поправила его она.

— Пойду чай приготовлю, — собралась сбежать на кухню Жаргалсайхан.

— Помогу всё принести, — решила, что хорошим примером грех не воспользоваться.

— А меня бросишь? —