Одна клетка на двоих - Светлана Багрянцева

могла. Предстояло ещё выдержать поминки, и поминальные речи. Как говорится «О покойнике или хорошо, или ничего». Лично она вообще собиралась молчать, врать и говорить, какой он был заботливый и добрый не хотелось. Девушка прижала ладонь к едва округлившемуся животу и вновь почувствовала, как её тошнит. Ребенку было только два месяца, но он упрямо напоминал о себе не по разу на дню тошнотой и головокружением. Дания вспомнила первую настоящую ночь с мужем и устыдилась. «Такие мысли у могилы отца. Хотя ему наверное уже всё равно.» В тот день, когда арендовали помещение для мамы, они с Тимуром ещё долго гуляли, сходили в кино, поужинали в ресторане. А ночью как только легли спать, Тимур поцеловал её и отстранившись пожелал, как обычно спокойной ночи.

— И кто теперь кого боится, я тебя или ты меня? — сказала она с робкой улыбкой.

— Это ты о чём? — мужчина удивленно вскинул бровь.

— У тебя такой вид, будто бы ты не знаешь, что со мной делать, — робко произнесла девушка.

— А ты знаешь? — недоверчиво спросил Тимур, сердце зашлось в предвкушении.

— Кажется да, — девушка приблизилась к нему и обняла дрожащими руками: — Только обещай, что остановишься если я попрошу.

— Клянусь так и будет, — улыбнулся мужчина снова, припадая к её губам.

Та ночь была утомительной для обоих, Дания несколько раз останавливала его, а потом просила продолжать. Но в конце концов всё-же у них получилось и любовь, и всё остальное.

— Смотри, идёт как пава, даже слезинки не проронила, — шепнула какая-то женщина сзади.

Дания не стала оборачиваться, она сильнее вцепилась в руку мужа и подумала: «Пусть болтают, что хотят. У меня своя жизнь и нечего в неё лезть. Пожили бы с таким чудовищем, посмотрела бы я на вас.»

— Тимур, меня снова тошнит. Давай извинимся перед мамой и уедем домой, — решительно заявила Дания.

— Для тебя, любимая, всё, что угодно. Если честно, мне самому не хочется на поминки, — шепнул мужчина заговорщицки в самое ухо.

Тимуру было неловко признать, что он почти не скорбит по умершему тестю, но жена кажется испытывала тоже самое. Они извинились перед родней и попрощавшись, уехали домой. В тот дом, который когда-то был для них клеткой для двоих, насильно запертых в браке людей. Теперь всё было по другому и они ехали туда, как в свою крепость, за стенами, которых, можно скрыться и побыть вдвоём, пока вдвоём…