Академия волков. Темная кровь - Ульяна Соболева

Дорогой несуществующий дневник,

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я окажусь в лазарете после попытки отравления, а затем потеряю невинность с наследным Альфой, который в процессе чуть не потеряет над собой контроль, я бы... наверное, поверила. Потому что в Академии Алуктрас абсурд стал моей новой нормой.

Но обо всём по порядку.

День начался плохо и только ухудшался с каждым часом.

Столовая встретила меня привычным хором шёпота и косых взглядов. Прошла неделя после инцидента с Рэйвеном и его потерей контроля, и слухи распространились со скоростью лесного пожара. Теперь все знали: кровь Стража — это наркотик. А я — ходячая доза.

Замечательная репутация. Даже лучше, чем просто "последняя из истреблённой расы".

Сара шла рядом со мной, её лицо было бледным. После того, как она открыла мне свою тайну о бабушке-оборотне — секрет, который её семья охраняла поколениями, скрываясь среди людей — она стала ещё более замкнутой. Две изгойки в школе оборотней. Какая ирония.

— Ты сегодня ешь? — спросила она тихо, поправляя очки нервным жестом.

— Планирую попробовать, — ответила я, направляясь к столу. — Если, конечно, кто-нибудь не решит, что моя смерть от отравления решит все их проблемы.

Сара вздрогнула.

— Не шути так.

Но я не шутила.

Кайр уже ждал за столом Серебряных Клыков. После той ночи он стал ещё более бдительным — практически не отходил от меня. Рэйвена я не видела три дня. Он избегал меня, и я чувствовала через нашу связь его борьбу. Голод против воли. Желание против разума.

Мне было его жаль. И страшно одновременно.

— Доброе утро, — Кайр встал, когда я приблизилась. Всегда джентльмен. Даже в школе монстров.

Его зелёные глаза скользнули по моему лицу, изучая каждую деталь. Ищу следы усталости, страха, боли. Он делал это постоянно теперь — проверял, цела ли я.

Как будто я была фарфоровой куклой, которая могла разбиться от слишком резкого взгляда.

— Сомнительно доброе, — ответила я, садясь. — Но утро — это факт.

Он налил мне чай — точная температура, которую я любила. Положил на тарелку тосты, ягоды, сыр. Всё правильно. Всё идеально.

Иногда его совершенство было утомительным.

Я начала есть, и именно в этот момент мир решил напомнить мне, что я ненавижу утра.

Первый глоток чая обжёг не так, как должен был. Жжение было химическим, неправильным. Горло сжалось. Желудок скрутило. Комната начала вращаться.

— АлАя? — голос Кайра был далёким.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кто-то закричал. Сара? Мила? Весь зал превратился в размытое пятно цветов и звуков.

Последнее, что я помню — сильные руки подхватили меня, не давая упасть. Запах сосны и чего-то дикого. Кайр.

А потом тьма.

Очнулась я в лазарете с головной болью, которая ощущалась как молот, колотящий изнутри черепа.

— Аконит, — говорил профессор Дарсил где-то рядом. — Волчий корень. В малых дозах вызывает у оборотней лёгкую слабость. Но для Стража...

— Для Стража это яд, — закончил Кайр, его голос был холоднее арктической зимы. — Кто?

— Ещё не знаем. Но узнаем.

Я открыла глаза. Белый потолок лазарета. Снова. Мне нужно было перестать здесь просыпаться — это становилось привычкой.

— Привет, — прохрипела я.

Кайр был рядом за секунду. Его лицо — обычно сдержанное и контролируемое — было маской плохо скрытой ярости. Челюсть сжата. Глаза горят изумрудным огнём. Руки, лежащие на краю кровати, дрожали.

— Как ты себя чувствуешь? — каждое слово было осторожным, отмеренным. Слишком контролируемым.

— Как будто выпила жидкую смерть, — ответила я. — Что, технически, и произошло.

— Это не смешно.

— Я не смеюсь.

Он взял мою руку в свою — осторожно, словно я могла сломаться. Большой палец медленно провёл по моим костяшкам.

— Я чуть не потерял тебя.

Что-то в его голосе — сырая уязвимость — заставило моё сердце сжаться.

— Но не потерял.

— Но мог, — он посмотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что я едва выдержала. — АлАя, я не могу... если что-то случится с тобой...

— Не случится.

— Обещать не можешь.

Он был прав. В этом месте никто не мог обещать завтрашний день.

Профессор Дарсил дискретно исчез, оставив нас одних. Тишина лазарета была тяжёлой, наполненной невысказанным.

— Я хочу показать тебе что-то, — внезапно сказал Кайр. — Если ты можешь ходить.

— Куда?

— В безопасное место.

Потому что такие места существуют в школе, где тебя пытаются убить еженедельно.

Но я встала, немного качаясь. Кайр подхватил меня, его рука обвилась вокруг талии. Вместе мы вышли из лазарета в ночь.

Академия спала. Коридоры были пустыми, освещёнными только факелами, которые бросали танцующие тени на каменные стены. Наши шаги эхом отдавались в тишине — его уверенные, мои неровные.

Мы поднимались по лестнице всё выше и выше, пока не достигли части Академии, которую я никогда не видела. Частные покои Альф.

Кайр открыл дверь в комнату, которая могла быть только его.

Большое пространство с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на ночной лес. Минималистичная мебель — всё функционально, ничего лишнего. Книги на полках. Оружие на стенах. Большая кровать с тёмными простынями.

Камин горел, бросая золотые блики на всё вокруг. Комната пахла сосной, старой бумагой и чем-то ещё — его личным ароматом, который я не могла описать, но узнавала бы среди тысячи.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

Кайр закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Его глаза не отрывались от моего лица.

— Потому что после сегодняшнего... после того, как я увидел тебя без сознания, отравленную... что-то сломалось во мне.

Он оттолкнулся от двери, медленно пересекая расстояние между нами.

— Я понял, что я трус.

— Ты не...

— Да, — перебил он. — Я есть. Я держу себя на расстоянии, потому что боюсь. Боюсь потерять контроль. Боюсь навредить тебе. Боюсь стать таким же монстром, как мой отец.

Он остановился в сантиметре от меня. Я чувствовала тепло его тела, слышала учащённое дыхание.

— Но знаешь, что я понял сегодня, когда нёс твоё безжизненное тело в лазарет?

Я покачала головой, не в силах говорить.

— Что худшее — это не навредить тебе случайно. Худшее — это потерять тебя, так и не сказав правду.

Его рука поднялась, пальцы мягко коснулись моей щеки.