Выдать замуж ведьму-фею - Надежда Игоревна Соколова

— Клянусь, — сказал Ричард, и его голос прозвучал твёрдо, но я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он взял мои руки.

— Клянётесь ли вы, Василиса, полуфея, полуведьма, дочь двух миров, взять Ричарда в мужья, любить его и беречь, несмотря на его драконьи замашки, умение просыпаться с криком «Я император» и привычку спорить с твоей бабушкой?

— Клянусь, — сказала я, и по залу пробежал сдержанный смех — кажется, дедушка-дракон фыркнул, а Августа всхлипнула ещё громче.

— Тогда обменяйтесь кольцами, — произнёс жрец, и Фенька, вынырнув из воздуха, протянула нам две бархатные подушки.

Ричард взял кольцо — серебряное, с драконьим глазом, который светился изнутри, — и надел его на мой палец. Кольцо подошло идеально, будто было сделано специально для меня (что, впрочем, так и было, потому что Фенька трижды тайком измеряла мои пальцы, пока я спала). В ответ я надела на его палец кольцо с рубином — маленьким, но горячим, как огонь, который я видела в его глазах.

— Да будут благословенны ваши союз, ваша магия и ваша любовь, — произнёс Орландо, и золотые искры обрушились на нас, как звёздный дождь.

В этот момент я почувствовала, как в зале появилось ещё одно присутствие. Лёгкое, тёплое — я обернулась и увидела, что бабушки Аделина и Серафима встали, держа в руках светящиеся амулеты. Они молчали, но их глаза светились от гордости, а в воздухе повисло ощущение, что даже самые строгие родственники наконец-то приняли мой выбор.

— Тогда объявляю вас мужем и женой, — сказал жрец, и его голос разнёсся под сводами. — Целуйте невесту!

Ричард наклонился и поцеловал меня — мягко, но так, что на мгновение я забыла, где мы и кто смотрит. А потом зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистел (мои братья), кто-то плакал (Августа), кто-то громко кричал «Ура!» (император, который, кажется, начал привыкать к нашему безумному семейству). Барсик, не выдержав, запрыгнул на алтарь и начал громко мурлыкать, привлекая внимание.

— Что ж, — сказал Орландо, улыбаясь, — это была не самая спокойная церемония, но определённо самая тёплая!

Мы пошли по проходу, и я чувствовала, как руки Ричарда держат мои, как мама и отец улыбаются мне, как братья машут, как бабушки кивают, а дедушка-бог тихо шепчет: «Ну хоть замуж вышла, а то я уже думал, что ты будешь вечно с этими духами водиться».

Я рассмеялась, прижалась к Ричарду и поняла, что это самый лучший день в моей жизни. Свадьба началась, и впереди был банкет — с драконьими тостами, божественными десертами и выступлениями моих родственников, которые обещали быть ещё более безумными, чем церемония. Но это уже другая история.

Эпилог

Двенадцать лет пролетели, как один миг. Иногда мне казалось, что я только вчера стояла у фонтана с Ричардом, а иногда — что мы были вместе всегда. Дартис стал моим домом, его розовое солнце — привычным, его магия — родной. Но Земля тоже осталась частью меня: мы навещали родителей, братьев и даже бабушек, которые, хоть и ворчали, что «внучка совсем отбилась от рук», но каждый раз встречали нас с пирогами и объятиями.

У нас было трое детей. Старший, Михаил, пошёл в отца: серьёзный, ответственный, с раннего возраста командовал младшими и требовал, чтобы ему читали «книги про драконов», хотя сам был наполовину драконом и мог бы просто спросить у папы. Средняя, Аделина, родилась с лёгким сиянием вокруг головы и способностью разговаривать с цветами. Она была мечтательной, любила сказки и, кажется, уже в пять лет знала все магические травы, которые росли в саду. Младший, Виктор, был полной противоположностью: непослушный, шумный, с вечно взлохмаченными волосами и привычкой прятаться под столом, когда его звали к ужину. Барсик, который, несмотря на возраст, всё ещё был бодр и нагл, взял на себя роль «главного смотрителя за детьми». Он спал с ними, учил их «правильно открывать двери» (то есть царапать их, если они не открываются), и даже пару раз ловил мышей в детской, чем приводил Аделину в восторг, а Михаила — в лёгкое замешательство, потому что «мыши — это не игрушки, это мелкие грызуны».

Фенька, конечно, тоже была с нами. Она стала главной по домашнему хозяйству, но теперь в её обязанности входило не только управление прислугой, но и придумывание новых игр для детей. Она научила Аделину делать магические пузыри, Михаила — складывать карточные домики с закрытыми глазами, а Виктора — находить спрятанные конфеты с помощью нюха. Домовушка утверждала, что у неё «второе призвание — педагогика», и я не спорила.

Ричард, несмотря на статус императора (да, он стал императором, когда отец решил уйти на покой и путешествовать по мирам), находил время для семьи. Мы часто гуляли по саду, где всё ещё цвели наши магические розы, и он рассказывал детям истории о том, как когда-то «встретил одну фею, которая перевернула его мир». Дети слушали с открытыми ртами, хотя я подозревала, что они слышали эти истории уже по сто раз. Но Ричард умел рассказывать так, что каждый раз казалось, будто это впервые.

Правление, кстати, не сделало его скучным. Он всё так же острил, спорил с моими родственниками, когда те приезжали, и играл с детьми в «драконов и рыцарей», причём рыцарями часто были дети, а драконом — он. Виктор особенно любил эту игру: он забирался папе на спину и кричал «Лети, папа, лети!», и Ричард с серьёзным лицом изображал полёт, хотя в его драконьей ипостаси это было бы проще, но он берег силу для торжественных случаев.

Августа и Жерар тоже не отставали. Они поженились через месяц после моей свадьбы и теперь жили в небольшом поместье недалеко от столицы. У них было двое детей: мальчик и девочка. Августа, когда-то метавшаяся по дворцу в поисках идеального жениха, стала спокойной и уверенной матерью. Она всё ещё иногда нервничала, когда дети приносили домой лягушек, но в целом их жизнь была уютной и счастливой. Жерар, кстати, стал главным поставщиком магических растений для моей лаборатории — он разводил те самые травы, которые я раньше искала у бабушки.

Мы встречались с Августой раз в месяц в столице. Она всегда приезжала с корзиной пирожков и свежими новостями о том, кто из придворных опять поругался с кем-то из-за наследства. Я, в свою очередь, снабжала её зельями от головной боли и успокоительными для мужа, который, по её