Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Поднимемся, — отозвалась Медведица, — ещё немного пройти нужно, государыня. На берегу, в обрыве пещера есть, глубокая и сухая. Там дрова для костра найдутся. Там и заночуем.

— Схрон твой старый, никак? — спросила царица. Пустым, неживым прозвучал на ветру её голос.

— Да, государыня. Неприметная пещера. Никто не знает о ней.

— Я тоже знаю одну пещеру, — вздохнула Ария, с усилием вытаскивая ноги из снега, — но, даже если она и пустует, у неё есть хозяйка. И тёмный дух, что любит и оберегает её. Я не знаю только, почему теперь, когда так трудно, он не придёт мне на подмогу …

— Потому что пришёл час, когда только тебе решать, государыня, — отозвалась Медведица, — пройди свой путь.

— А я что делаю? — буркнула Ария. — Я не собьюсь с дороги, не поверну назад! Но как бы хотелось мне, чтобы Бессмертный был сейчас здесь!

Глава 9

Первый удар

Тишина витала над спящей землёй. Молчало скованное льдами море, замер засыпанный снегом лес. Измученные тяжёлой дорогой, крепко спали у костра в пещере царица острова Форс и её спутница.

Владыка Ледяных скал безвременья стоял у окна, смотрел на морозные узоры на стекле, а видел розовые отблески пламени на лице последнего лунного дитя. Из груди её шёл мягкий ровный свет, незримый для простых смертных, тот самый небесный белый огонь, который, коснувшись одиннадцатой грани кристалла вселенной, срежет верхушку, сделав её идеально ровной. Так, как нужно.

Тонкие губы Норта приоткрылись, он облизнулся в предвкушении, протянул вперёд руку, пронзая пространство, сжимая расстояние. Чёрный изогнутый коготь почти коснулся высокой девичьей груди. Один рывок, точный удар, и он подцепит и вырвет из неё луч лунного света!

Безликий судорожно сглотнул, длинно выдохнул, гася в себе вожделение. Ещё миг, и он не устоял бы перед соблазном забрать её свет сейчас! Нельзя допускать такое безрассудство!

Досадуя на собственную слабость, Норт отошёл от окна, прошёлся по ледяной зале, успокаивая алчущий разум. Она совсем рядом, менее дня пути! Но он не должен спешить. Он возьмёт её лунный свет, когда придёт назначенный час. На Пике времени, пролив его огонь на грань кристалла.

— Скоро! — прошептали белые губы. — Недолго осталось ждать! Ты моя, Ария, принцесса Руаны, царица острова Форс! И твоя королева, Демира, моя тоже!

«Как бы не так!» — зло усмехнулся Арий Конрад. Ему не нужен был хрустальный шар, чтобы видеть мысли Норта. Последние дни Бессмертный неустанно следил за ним, ревностно оберегая тех, кого любил. Королеву и принцессу. И не замри рука Безликого в замахе над юной царицей, последний из Сов остановил бы его, бросив всю свою силу, всю накопленную за столетия энергию, не страшась того, что будет с ним, не оглядываясь, не опасаясь последствий.

Ария негромко вскрикнула, крепче обхватила дорожный мешок, служивший ей подушкой. Что-то тёмное, злое нависло над нею, тянущая боль разлилась в груди, подобралась к сердцу. Веки девушки затрепетали, дыхание участилось, она подтянула к животу колени, свернулась клубочком, стремясь погасить боль внутри. Крепок был плен страшных сновидений, держал за горло жёсткой чёрной рукой.

И вдруг отпустило, утекла прочь боль, перестала давить на грудь тёмная плита, легко дышать стало. Ария тихо вздохнула, придвигаясь во сне ближе к костру, расправились нахмуренные брови, уголки губ дрогнули в полуулыбке, разжались руки, крепко вцепившиеся в мешок. Растаял ночной кошмар, тепло огня согревало девушку, и сон, пришедший к изголовью, добрым был, отдохновение сулил душе и телу.

«Так-то!» — удовлетворённо сказал Арий Конрад, отводя мысленный взор от принцессы и обращая его к королеве.

Демира стояла у бойницы смотровой башни и смотрела, как всё чётче проступают в редеющих рассветных сумерках силуэты Ледяных скал. Будто натянутая до предела тетива тугого лука, она не двигалась, почти не дышала, застыв в напряжении, сосредоточенно глядя вперёд.

— Что там? — осмелился нарушить застывшую тишину Сван Молот. — Что ты видишь, моя королева?

Её горячая ладонь сжала руку воеводы.

— Смотри! — шёпотом выдохнула она. — Сейчас и ты увидишь!

Сван Молот вгляделся в серый сумрак, и ему показалось, будто в подножии скал рассветная хмарь движется, идёт вперёд. Нет, не показалось! Вражье войско наступало на гарнизон, текло серой волной, и вот уже стали различимы очертания солдат в первых рядах.

— Труби построение! — приказала королева.

Чистый звук горна разорвал тишину зимнего утра, далеко разнёсся в морозном воздухе и смолк, разбившись о скалы. И тотчас же второй сигнал прозвучал, долгий, требовательный.

Привычно быстро солдаты строились в колонны. Открылись ворота крепости и выпустили ряды, готовые к бою. Демира оглядела армию с высоты башни, удовлетворённо кивнула и поспешила вниз.

— Куда ты, моя королева? — Сван Молот догнал её и схватил за руку.

— На бал! — огрызнулась Демира.

— Ты хочешь встать в ряды армии?

— А ты не видишь? — устало вздохнула она.

— Остановись! — Его рука крепче сжала её запястье. — Ты идёшь на безумный риск! Не ходи в первый бой!

— Не тревожься, воевода, — улыбнулась королева, — мой риск разумен. Я должна видеть, что представляют собой солдаты Норта.

— Я буду рядом! — заверил Сван Молот.

— Разумеется, — усмехнулась Демира, — ты же военачальник.

Сумерки рассеивались, и уже ясно был виден вражеский строй. Молча наступали солдаты Норта, без рёва труб, без воинственных кличей. Все в белых одеждах и белых доспехах.

— Какая светлая сталь их щитов, — раздумчиво произнесла королева, — я на правый фланг, Сван Молот, а ты слева гарнизон веди!

— Боги в помощь нам, моя королева! — отозвался воевода. — Да укрепит Афина Паллада руку твою, да сделает стальными Сехмет твои пальцы!

Демира коротко кивнула и поспешила к флангу армии.

Дан Лукас заворожено смотрел на мраморную шахматную доску и два ряда пешек на ней — белых, хрустальных и чёрных, агатовых. Тонкие ладони Норта Безликого взметнулись над ними и замерли на миг.

— Что, хозяин? — одними губами прошептал Дан Лукас, не в силах оторвать жадного взгляда от доски c фигурами. — Что там сейчас?

— Там сейчас, — в прорезях серебряной маски полыхнули алые отсветы, но не испугали слугу, охваченного предвкушением скорой мести, — апокалипсис!

Белые ладони сомкнулись, смяв ряды шахматных фигур,