Бунтарка. (не)правильная любовь - Екатерина Юрьевна Васина

class="p1">Тот лежал на кровати, у меня в ногах. И лениво вылизывал заднюю лапу. Периодически прищуривал один глаз, критически оглядывал результат умываний и продолжал.

«Спасибо, что предупредила. Не бойся, я не идиотка ругаться и закатывать скандал. Маму успокой и скажи, чтобы больше ничего никому не давала».

«Блин, Крис, не поможет. Она Нинку жалеет и считает, что та запуталась. Она походу ее мелкой считает».

«Она походу забыла, что у Нины высшее образование есть и руки из нужного места. Замуж она явно по доброй воле выходила. Так же может и уйти оттуда. А клянчить у матери деньги я не позволю. Все, Лер, я спать. До завтра».

«Пока. Я хочу к тебе в гости».

«В ближайшие дни попадешь».

Я откинула голову на подушку и тихо простонала от злости. Ну как так, а? Лера еще намекнула, что мама рассказала Нинке про меня. Значит, точно надо ехать и предупредить сестру о том, что я благотворительностью не занимаюсь.

Спальня тут была маленькой, но уютной. Плотные занавески я не закрывала, потому свет от фонаря свободно проходил в комнату, ложился пятнами на полу и стене, освещая край огромной картины: мост через реку, к огромному дереву. В углу темнел шкаф с зеркальными дверцами и небольшой столик для косметики.

Опять тихо пискнул мобильник, потом еще раз. Два сообщения пришли друг за другом.

Одно от Марка:

«Ты так и не дала ответ».

Второе от Тимура:

«Я жажду свидания».

— Я жажду поспать, — проворчала, выключая телефон и пряча его под подушку, — сходите на свидание друг с другом, померяйтесь размерами или что там мужчины делают? Тьфу!

Злилась я исключительно на себя.

Глава 9

Все совершают ошибки. Ну вот никто от них не застрахован. Мне кажется, если бы я встретила того, кто никогда не ошибается, то скорее всего — пожалела беднягу. Это ж надо иметь такое самомнение.

Конечно, я ошибалась тоже, причем делала это обычно со вкусом и размахом. Взять хотя бы замужество. В итоге, я, конечно, выиграла и отсудила у мужа не только свободу, но и сто тысяч евро. Но ошибка то была.

А еще я очень давно не меняла российский номер мобильного. Как приобрела его за год до замужества, так с ним и ходила. В Италии лишь иногда закидывала деньги на счет, чтобы его не отключили. А когда вернулась, то просто вытащила итальянскую симку и оставила российскую.

Вот в девять утра у меня мобильник и зазвонил. Как раз в тот момент, когда я во сне пыталась выбрать одного из двух мужчин. Но никак не получалось. Наверное, потому, что у них постоянно менялись лица. На месте Тимура появлялся Марк и наоборот. В итоге я плюнула, разозлилась и проснулась, чтобы услышать мобильник.

Номер оказался скрыт. Но до моего затуманенного сном мозга это как-то не дошло. Ничего нигде не екнуло, не пискнуло. Я лишь тупо пару секунд смотрела на экран, потом пожала плечами и ответила на вызов.

— Слушаю.

— Ну привет, дорогая, — красивый мужской голос ядом влился в уши.

Я окаменела.

Вот просто замерла с телефоном возле уха и вытаращенными в никуда глазами. Сердце тревожно затрепыхалось и попыталось раздвинуть ребра, чтобы удрать подальше.

— Кристина, — продолжали тем временем на том конце мобильника, — Эта игра в молчанки никому не нужна, согласись? Зачем сбежала, глупая? Я же тебя избавил от брака с игроманом. Заметь, мне плевать на покер. Я сел играть только ради тебя.

«Я не просила!» — хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь писк. Такой тонкий, похожий на мышиный. Но собеседник услышал и рассмеялся.

— Ты меня боишься, Крис? Не надо, дорогая, я же тебя люблю. Просто прекрати придуриваться и возвращайся. Я и так терпеливо даю тебе выбор вернуться самой. Иначе сама понимаешь… люди они ведь такие. Хрупкие. Твой муж в тюрьме, а его мать совсем одна. Мало ли что может случиться с пожилой женщиной.

Ударил гад, по больному. К синьоре Альде я относилась хорошо, мы дружили, несмотря на ситуацию с ее сыном. И при разводе она встала на мою сторону, сообщив, что карты — вещь дурная. И пусть Кристиано все произошедшее будет уроком.

— Кристина, все еще играешь в молчанку? — весело спросил Марко, — Серьезно, это уже начинает утомлять. Так что прекращай, девочка моя. Отдохнула на Родине и хватит. Возвращайся ко мне. И помни, что карточный долг он едва ли не священен. А я хочу тебя обнять, наконец-то. Знаешь, как часто я думал о тебе ночами? Сказать, в каких позах я тебя представлял?

— Иди в задницу!

Это вернулся мой голос. И я тут же воспользовалась моментом, послала и отбросила мобильник так, словно он превратился в Настю. После чего еще выругалась пару раз, мешая итальянские выражения и русские.

Лекс сидел с таким видом, слово запоминал. После чего подошел к телефону и задними лапами сделал такой жест, точно зарывал его.

— Правильно, — буркнула я, — дерьмо должно быть закопано.

Сон, конечно, уже удрал. И хотя я могла с чистой совестью поспать еще часа два, пришлось вставать. Ну скотина же, а? Все настроение испортил.

Тут я замерла, с зубной щеткой во рту. Зеркало послушно отразило нечто лохматое, с испуганными глазами и бледной кожей. Я что же, позволю себя запугать? Какому-то лощеному хмырю? Серьезно? Находясь за тысячи километров от него?

Да пошел он!

— Да пошел ты! — невнятно пробормотала отражению, после чего сплюнула пасту и принялась приводить себя в порядок.

Одновременно с этим размышляла, что делать с отцом. Соваться одной в его поселение я боялась. Вряд ли там будет адекватное население. С другой стороны, если ничего не сделать, Нинка и дальше будет приходить к матери и клянчить деньги. А я собиралась перечислять маме и Лере некоторую сумму каждый месяц. Получается, старшая сестра будет таскать мои доходы.

Ага, как же!

Видимо от злости проснулся аппетит. Да такой, что я приготовила кучу тостов, салат, сделала омлет с помидорами и зеленью, сварила сосиски и только после поняла: если съем все — лопну. Вот куда мои глаза глядели? С досады выпила сразу целый стакан томатного сока и начала икать. Ну вообще здорово!

Когда в домофон деликатно позвонили, я испробовала все средства избавления от икоты. Но в итоге она только усиливалась.

— Да… ик! — проговорила в домофон, глядя на его экран.

Этих молодых людей я знать не знала.

— Кристина Анатольевна, — послышался очень вежливый баритон, — мы от Марка Игоревича.