Дарю счастье на 100 миллионов - Милана Усманова

Следующие недели выдались весьма плодотворными: я много работала, Кирилл планировал. Я приходила в ларёк каждый день с улыбкой, без тени обиды помогала. Объясняла тонкости приготовления, делилась некоторыми секретами маринадов, учила Свету кое-каким кулинарным хитростям. Носкова не обладала талантом или чутьём, но, как ни странно, оказалась довольно упёртой, не мытьём, так катаньем добивалась неплохих результатов.

– Главное, осторожно с соусом на первом слое, – говорила я, демонстрируя технику. – Иначе лаваш размокнет и порвётся. Вот так, видишь? Тонким слоем, равномерно.

Света смотрела, запоминала, повторяла. Она старалась.

– Ты святая, – пела она мне. – Серьёзно. После всего, что между нами было… Я бы на твоём месте нас обоих отравила.

– Проехали, – отмахивалась я. – Главное, чтобы дело шло.

Дело шло. Выручка росла с каждой неделей. Постоянные клиенты возвращались, новые прибавлялись. Вафли стали визитной карточкой ларька: люди фотографировали их для соцсетей, отмечали геолокацию, писали восторженные отзывы.

Кирилл ходил гоголем и без конца твердил, почти как мантру:

– Нам нужно расширяться. Один киоск, повторюсь, это потолок. Необходимо открыть ООО, взять кредит, арендовать цех. После запустить производство полуфабрикатов. Пельмени, вареники, котлеты – всё по твоим рецептам, Люба.

Света кивала, глядя на него влюблёнными глазами.

– Я узнал в банке, – Кирилл понизил голос, будто делился государственной тайной. – Для семейного бизнеса условия лучше. Ниже процентная ставка, больше максимальная сумма кредита. Говорят, семейные пары – более надёжные заёмщики. Общая ответственность, общее имущество, меньше рисков для банка.

– Звучит очень убедительно, – вставила я. В прошлой жизни, когда мы с Кириллом подавали заявку на кредит, менеджер прямо сказал, что женатым парам одобряют охотнее.

– Вот я и думаю… – Кирилл замялся, покосился на Свету.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Вот тот момент, которого я ждала.

– Так за чем же дело стало? Возьмите да и распишитесь, – предложила я просто.

Кирилл и Света переглянулись.

– Что? – переспросила Носкова.

– Женись на Свете, Кирилл, – повторила я спокойно. – Вы же друг другу нравитесь, это видно невооружённым глазом. А для бизнеса будет только плюс. И кредит получите на лучших условиях, и налоги можно оптимизировать…

Я развела руками, будто говорила очевидные вещи. Повисло молчание. Кирилл смотрел на Свету, Света на Кирилла.

– Ты серьёзно? – тихо спросила Носкова, обращаясь то ли ко мне, то ли к нему.

– А почему нет? – Уваров пожал плечами, но голос едва заметно дрогнул. – Люба права. Мы хорошая команда. Вместе нам лучше, чем порознь. И вообще… – он взял Свету за руку, – я уже думал об этом. Просто не знал, как сказать.

Не самое романтичное предложение в мире, но Свете хватило. Её глаза заблестели от слёз.

– Да, – выдохнула она. – Да, я согласна.

Он неловко обнял её, а я смотрела на них и улыбалась. Торжествуя!

– Поздравляю, – сказала я, когда они наконец оторвались друг от друга. – А в качестве свадебного подарка я подготовлю вам технологические карты на все блюда.

– Технологические карты? – переспросил Кирилл.

– Да. Это документы, где расписаны рецепты в формате, который требуется для производства. Ингредиенты, нормы закладки, выход готового продукта, себестоимость порции. Без них ни один цех работать не будет, Роспотребнадзор не пропустит.

Света схватила меня за руки:

– Любка… Ты это серьёзно?

– Абсолютно. Считайте это моим вкладом в ваше общее дело. У меня есть карты на шаурму, на все соусы, на вафли, на пельмени и вареники. Даже на котлеты. Вам останется только отнести их на согласование и получить разрешение.

Кирилл смотрел на меня с плохо скрываемым подозрением. Слишком щедро. Слишком великодушно. Не похоже на женщину, которую он предал. Но подозрения быстро утонули в предвкушении выгоды. Технологические карты от меня – это золотая жила в его сознании. С ними можно открывать хоть двадцать точек, и везде будет одинаковый вкус, одинаковое качество.

– Спасибо, – выдавил он. – Правда, спасибо. Я не знаю, чем мы это заслужили…

– Ничем, – перебила я. – Просто я не враг вам и хочу, чтобы у вас всё получилось.

И это была правда. Я действительно хотела, чтобы у них выгорело, чтобы они взяли кредит, открыли цех, застраховали жизни друг друга… А дальше как повезёт. Возможно, сразу обоим, или только кому-то одному.

Время понеслось вскач, и меня закружило в вихре подготовки обещанного Уварову материала.

В один из тёплых майских вечеров позвонил Илья, он вообще часто звонил, приезжал к ларьку, ел шаурму, всегда интересовался моим здоровьем и не нужно ли чего.

– Люба, – его голос в трубке звучал уже привычно мягко. – Я хотел бы пригласить вас на обед. Если вы, конечно, не против.

Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке:

– Не против.

– Завтра в час дня? Есть одно место на Рубинштейна, называется «Тартар». Там отличная кухня, но не из моей сети, – добавил он поспешно, – нейтральная территория.

Я, тихо рассмеявшись, выдохнула:

– Договорились.

Положила трубку и ещё долго сидела, глядя в окно. За стеклом темнел город, зажигались огни, где-то вдалеке гудели машины. Илья. Человек, который спас мне жизнь. Человек, который согласился участвовать в моей странной игре, не задавая вопросов.

Может быть, пора узнать его по-настоящему? Хватит этих странных коротких встреч и непродолжительных телефонных разговоров. Кстати, он так больше ни словом ни жестом не напомнил о своём предложении, и навряд ли он о нём забыл. Просто ждал, когда я сама дам ему ответ.

«Тартар» оказался уютным рестораном с кирпичными стенами и деревянными столами. Негромкая музыка, приглушённый свет, запах свежего хлеба и трав.

Илья уже ждал меня за столиком у окна. Встал, когда я подошла, отодвинул стул.

– Рад вас видеть, – сказал просто.

– Взаимно.

Мы заказали еду, я выбрала тартар из лосося, Илья стейк средней прожарки. Белое, сухое вино с лёгким ароматом цитрусовых. За обедом говорили о разном. Илья рассказывал о своих ресторанах, о том, как начинал с крошечного кафе на Васильевском.

Я слушала его и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот человек, который по-настоящему понимает меня.

– Вы любите свою работу, – заметила я.

– О да, – сверкнул глазами он, и что-то такое