15 жизней Этейн 1 - Ираида Мельникова

Ты очень хочешь узнать? А можно, я расскажу тебе позже? Так забавно видеть твою любопытную мордашку! В одном хочу признаться тебе прямо сейчас. Я очень горжусь тобой – той, какая ты будешь в этой жизни. Ты сильно повлияешь на судьбу прекрасной Хюррем и даже попросишь у меня помощи, а я тебе с удовольствием помогу. Ну а сейчас нам пора возвращаться.

- Нет, только не сейчас! Ангел! Прошу тебя, покажи мне твой дом.

- Тебе туда нельзя.

- Почему?

- Прежде чем я попал на материнскую планету Нибиру, я прошёл 15 кругов ада на планете Земля. То же самое предстоит и тебе. И только после этого, если душа твоя достигнет совершенства, ты сможешь поселиться на любой из высших планет по своему желанию.

- А много их, этих планет?

- Достаточно, чтобы выбрать именно ту, на которой тебе будет очень хорошо.

- Я хочу туда, где твой дом.

- Посмотрим, время покажет.

Этейн обняла Ангела, склонив головку ему на грудь. Ей так не хотелось возвращаться! Он конечно же почувствовал её настроение.

- Моя милая феечка. Как ты смотришь на то, чтобы немного погулять по этому великолепному дворцу? Я покажу тебе покои султана Сулеймана, валиде султан, Махидевран султан, комнаты наложниц, где пока ещё обитает непокорная и строптивая наложница Александра. Она ещё только в начале своего яркого жизненного пути во дворце Сулеймана Великолепного. Посмотри!

Этейн оглянулась. Невероятно, но они с Нейлом вдруг оказались в одном из помещений гарема, где отдыхали наложницы!

- Она очень расстроена, что сегодня ей так и не довелось пройти по Золотому пути. Видишь, весь пол, постели наложниц устланы перьями из подушек. Как всегда, строптивая крымчанка показала всем свой взбалмошный нрав и поругалась с девушками. В отместку те стали бросаться подушками. Тонкая материя не выдержала и все перья из подушек оказались на полу. Утром придёт калфа и с удовольствием их отругает. Эх, девчонки - озорницы! Весело тут у них. Слушай. А давай посмотрим, что сейчас готовят на дворцовой кухне? Интересно, получится ли у нас незаметно стащить что-нибудь вкусненькое? Попробуем?

Она смотрела на весёлого, улыбающегося Ангела.

«Как же он красив и нежен! И как любит меня, заботится о моей душе! Пускай сейчас мы не сможем быть вместе. Но даже если минует много лет и веков, только в одном я буду уверена: дороже его у меня никогда никого не будет ни на этой планете, ни на любой другой. Мы не знаем, что ждёт нас в будущем после моей пятнадцатой жизни. И сам Нейл этого не знает. Остаётся только ждать».

Стараниями Ангела мы незаметно стянули на кухне поднос с пахлавой, перенеслись в дворцовый сад и, спрятавшись под сенью огромного дерева, с удовольствием уплетали сладости, то и дело взрываясь смехом, вспоминая ошарашенный взгляд дворцового повара, когда с кухонного стола непостижимым образом исчез целый поднос пахлавы. Он сильно ругался и обвинял в краже ни в чем не повинного главного евнуха Сюмбюля-агу, оскорбленного голословными обвинениями в его адрес. Такой скандал разразился!

Только одного мне не хватало в этот дивный, волшебный вечер. Поцелуев и объятий Нейла, и случайно сорвавшегося с его губ страстного слова «люблю».

***

Китай. 673 год нашей эры.

Император удивлённо вращал бельмами.

- У Цзетянь! Где ты? Почему тебя нет рядом со мной, в кровати?

- Как, мой господин, Вы не помните, как позволили мне удалиться, так как пришло время Совета. Тем более, и Вам спмому уже давно следует позавтракать для восполнения физических сил, а то так и заболеть недолго. Прощайте. На сегодня у меня запланировано очень много дел.

Она чуть ли не бегом поспешила к выходу и облегчённо вздохнула, лишь оказавшись за дверью Императорских покоев. Наконец - то!

В зале Совета её с нетерпением ожидал Сяо-Фюсон, министр тайной полиции.

- О, госпожа! Милости прошу проследовать за мной к месту пыток приговорённых, чтобы я имел возможность с удовольствием продемонстрировать великой государыне процедуру казней.

- Прямо «с удовольствием», говоришь?

На лице его появилось совершенно тупое выражение. Он никак не мог понять, чем прогневил госпожу, неукоснительно выполняя все её приказания!

- Простите меня, если вдруг я чем-нибудь огорчил Вашу трепетную душу. Повелевайте! Покорный раб выполнит любой приказ.

- Хорошо. Показывай своих приговорённых.

На месте экзекуции Императрицу У Цзетянь ожидала живописная картина. В порыве гнева она выбрала каждому из преступников лично свою разновидность жестокой медленной казни. Сяо-Фюсон выполнил приказание государыни беспрекословно.

Ли Фесуня, чиновника 3-го ранга, пытали водой.

Связанного по рукам и ногам бедолагу крепко привязали к топчану. На его побритую наголо голову час за часом, сутками без остановки капала вода. Судя по выражению его лица, до полной потери разума ему осталось недолго.

Си Дженя, слугу чиновника 3-го ранга, мучили шумом.

Его содержали в маленькой тёмной каморке, окружённого флейтистами, барабанщиками и глашатаями, которые круглосуточно играли, дудели, словом, шумели без перерыва. Вероятно, измученный бессонницей, он вот-вот испустит дух.

Ляо Шеня, чиновника 1-го ранга, усиленно кормили варёным мясом. Его содержали в узкой клетке, где заключённый не мог лечь и выпрямить спину. Примерно через месяц мясной диеты он умрёт. В условиях существования тела без движения, мясо в его организме не будет усваиваться, а только лишь гнить, выделяя в его тело смертоносный яд.

Ли Нирай, служанке, насильно скармливали большое количество недоваренной рисовой каши. Попадая в организм, рис будет разбухать, и под его тяжестью стенки желудка разорвутся. Через неделю она умрёт от внутреннего кровотечения.

Чи Чженя, слугу, пытали бессонницей. От недостатка сна страдает нервная система, поэтому преступник уже потерял связь с происходящим. Прошло всего лишь несколько дней, а он практически превратился в покорный овощ и сознался даже в том преступлении, которое не совершал.

Си Сюона, стражника, пытали щекоткой. Щекотали его, по всей видимости, уже слишком долго. Его нервная система напряглась до предела, что привело к судорогам и периодическим остановкам дыхания. Похоже, продолжение пытки повлечёт за собой смерть.

Сяо-Фюсон, довольный и сияющий, ожидал похвалы.

Но У Цзетянь не могла вымолвить ни слова.

"Что такого важного и исключительно ценного видела я раньше в пытках и казнях? Так ли уж велика необходимость в подобных жертвах?

Я начала сомневаться. Вероятно, этого и добивался мой Ангел? Сколько же ему пришлось возиться со мною, если только сейчас я начала сомневаться в справедливости содеянного? Милый, терпеливый, любимый мой Нейл. Ещё чуть-чуть, совсем немного отделяет меня от осознания полной уверенности в