Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

Эд отвесил Иванову легкий подзатыльник:

— Ага, потому что если он этого не сделает, я сам надеру ему задницу.

Иванов с угрожающим рыком вскинул кулак, и я испуганно перевела дыхание. Его взгляд на секунду метнулся ко мне, заметив мой шок, и он ухмыльнулся, опуская руку.

— Прости, — сказал он, и теперь в его сканирующих глазах плясали явные смешинки. — Мы с Эдом знаем друг друга с самого детства. Он думает, что нападение на сотрудника полиции сойдет ему с рук, но в один прекрасный день я точно нацеплю наручники на его тощую задницу.

Эд лишь безмятежно улыбнулся:

— А когда ты в следующий раз получишь какую-нибудь болячку при исполнении, я обязательно передам врачам в приемном покое, что ты слишком суровый мужик, чтобы колоть тебе обезболивающее.

Помощник шерифа фыркнул:

— Кстати об этом: хорош страдать херней, вези её уже в больницу.

— Свали с дороги, и я займусь делом, — буркнул Эд, зыркнув на копа.

Иванов тихонько рассмеялся, подмигнул мне, поднялся на ноги и пошел прочь. Несколько секунд я смотрела ему вслед, пытаясь уложить в голове этот новый образ обычно сурового и угрюмого копа.

— Он бывает тем еще ворчуном, — тихо заметил Эд, — но, думаю, в этот раз он просто испугался за тебя. Сейчас мы тебя обследуем, и всем сразу станет спокойнее.

— Да не так уж сильно я и пострадала, — настаивала я, хотя в глубине души гадала: неужели этот коп и правда за меня переживал? — Мне просто нужен пластырь на лоб.

— Из-за всей этой кровищи ты выглядишь как массовка в каком-нибудь фильме-ужастике, — хмыкнул Эд, — но хоть убей, я не вижу никаких других порезов, кроме этого несчастного рассечения. Похоже, ты умудрилась зацепить какую-то адски крупную артерию.

Я выдала, как мне хотелось верить, нейтральный кивок:

— Чувствую я себя нормально. Мне сейчас вообще нельзя прогуливать работу.

— Не знаю, отстранят тебя или нет, но поскольку ты вела служебный фургон коронера, тебе сто процентов придется сдать анализ мочи на наркотики. — Он пожал плечами.

Оу.

Дерьмо. Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы курили ту травку с Рэнди, и больше недели с тех пор, как я закидывалась колесами, так что тест ведь должен быть чистым, верно?

— Ах да. Хорошо. — Господи, хоть бы пронесло. — Но мне правда не нужно ложиться на каталку, ладно?

Эд ободряюще похлопал меня по плечу:

— Раз можешь идти сама — без проблем.

До машины скорой я добралась на своих двоих и ни разу не упала, но всю дорогу до больницы меня грызли мысли о тесте на наркотики. Обнаружат ли они что-нибудь? Или, что еще хуже, вскроется ли тот факт, что я… зомби? Я понимала, что это, скорее всего, полная глупость, но эти переживания хотя бы помогли мне отвлечься от всего остального кошмара. Может, когда-нибудь наступит день, когда мне вообще не о чем будет волноваться. Вот это будет номер.

Когда мы подъехали к приемному покою, Эд выпрыгнул наружу и протянул мне руку, чтобы помочь спуститься. Не подумав, я подала ему левую, и мне пришлось из последних сил подавить крик боли, когда он перехватил мое предплечье. Рана на руке полностью затянулась снаружи, но внутри всё, очевидно, еще не успело окончательно зажить.

— Ты как, дойдешь? — спросил он, с тревогой вглядываясь в мое лицо. — Ты резко побледнела. Если нужно, я могу привезти каталку.

Я глубоко вздохнула.

— Я в порядке. Прости. Наверное, просто слишком резко выпрямилась.

Я высвободилась из его хватки так мягко, как только смогла, стараясь не выглядеть сучкой, которая демонстративно вырывает руку. Мне на хрен было не надо, чтобы кто-то пронюхал про мою травму. Если мне сделают рентген и увидят, что кость всё еще сломана, меня точно отстранят от работы. Мне нужно было просто продержаться до дома, а там я смогу закинуться перкоцетом или…

Я помрачнела. Нет. Никаких обезболивающих. Вся эта дрянь на меня больше не действовала. Паршиво.

Вместо этого — мозги. Я вздохнула. Слишком странно.

Эд как-то умудрился обойти все обычные процедуры, и уже через пару минут меня устроили в смотровой. Вошла медсестра, и я чуть не вздрогнула, узнав в ней ту вредную рыжую девицу, которая была здесь в прошлый раз. Я всё ждала, когда она начнет бросать ехидные взгляды, но она просто измерила мои показатели и ушла.

— Терпеть не могу эту стерву, — пробормотал Эд, и мне пришлось сдерживать смешок. Он виновато ухмыльнулся. — Прости. Меня в прошлом году собака укусила, так она вела себя так, будто я сам напросился.

Я хотела ответить, но дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась добрая половина офиса коронера. По крайней мере, так показалось. На самом деле это были всего лишь Деррел и Аллен Прежан, а за ними, к моему огромному шоку, сам коронер, доктор Дюплесси. Мужчины были крупными, и в крошечном кабинете сразу стало тесно.

Эд сжал мою руку — к счастью, здоровую.

— Береги себя, Энджел. И не пойми меня неправильно, но лучше бы нам больше не встречаться при таких обстоятельствах.

Я ухмыльнулась:

— Я не против.

Он улыбнулся на прощание и ушел, оставив меня отбиваться от шквала вопросов троих оставшихся мужчин.

Глава 12

Я уныло уставилась на содержимое маленького холодильника в своей комнате. Вообще-то, рассматривать там было особо нечего, потому что эта гребаная коробка была пустой, но я всё равно сидела перед ней на корточках с открытой дверцей уже несколько минут. Будто моя заначка могла волшебным образом восстановиться, если я очень сильно этого захочу. Холодный воздух обтекал мои босые ноги, но мне было абсолютно насрать — я его почти не чувствовала. Я лениво потерла подушечки пальцев друг о друга, вяло раздражаясь из-за этой дурацкой потери чувствительности. Желудок неприятно скрутило, словно мне, блин, напоминание нужно было, что я уже на пару часов просрочила свой обычный график кормежки раз в два дня. Зашибись. Всё остальное вокруг блекнет, но этот чертов голод я по-прежнему чувствую во всей красе.

Раньше-то мне как раз и хотелось, чтобы мир вокруг меня немного поблек. Собственно, ради этого я и налегала на колеса, травку или бухло. Но сейчас это было совсем другое дерьмо. Ощущение было такое: чем дольше я обхожусь без мозгов, тем больше я становлюсь ходячим трупом.

И от этой мысли я сралась от страха.

После того как Эд оставил меня в приемном покое, меня подвергли такому шквалу