Клыки - К. Л. Спир

был практически домом удовольствий. В то время как его жилище находилось в глинобитной крепости на поверхности, большая часть гарнизона находилась под землей, и он заставил рабов вырыть еще туннели, чтобы расширить свои владения. Я никогда не была внутри гарнизона. Джак всегда оставлял меня в своей палатке под охраной, когда сам проводил ночь внутри, вкушая все, что предлагал Бешеный Пес, но я могла догадаться, что темнота под землей напоминала ту ужасную камеру под сторожевой башней. Мой желудок снова скрутило, несмотря на то, что сейчас он был пуст.

— Все в порядке, Эмбер, — мягко сказал Сэйбл, и стыд вспыхнул во мне, как огонь.

Я попыталась отдернуть руку, когда у меня перехватило дыхание.

— Отпусти.

— Я так не думаю, — ответил он, но его голос оставался спокойным.

— Что случилось? — Резкий голос Вольфа прорезал тишину.

— Эмбер нездоровится, — сказал Кай с крыльца.

— Почему? — рявкнул Вольф, подойдя ближе.

Я стояла, согнувшись, волосы скрывали мое лицо, я изо всех сил старалась не расплакаться, сплевывая желчь на снег.

— Не знаю, — ответил Сэйбл.

В поле зрения показались сапоги Вольфа, но я осталась стоять, наклонившись вперед, пытаясь спрятаться за волосами. Это было намного хуже, чем когда Трей и Сэм увидели, как мне стало плохо.

— Я показал ей свой шрам, — тихо сказал Сэйбл. — Она узнала его.

— Как? — резко спросил Вольф.

— Вот это я и хочу знать, — пробормотал Кай.

— Она сказала, что не работала на него, — добавил Сэйбл.

Теперь у меня не было сомнений, что они узнают Жнецов, и мое беспокойство росло при мысли о том, что Вольф узнает, где я была все эти годы. Я ненавидела то, что какая-то часть меня все еще не хотела, чтобы мой брат стыдился меня. Он уже думал, что я убила Дюна, что я монстр, так что я не понимала, почему меня это волнует.

Чья-то рука схватила меня за другую руку и заставила выпрямиться, повернувшись лицом к Вольфу. Он нахмурился, но я почти поверила, что он выглядел обеспокоенным.

— Что случилось? Почему тебе плохо? — требовательно спросил он.

— Я в порядке, — выдавила я.

Его брови почти касались линии роста волос.

— Ты, блядь, серьезно?

— Это, друг мой, называется кармой. — Голос Ли звучал чересчур жизнерадостно, и кто-то фыркнул от смеха.

— Заткнись, Ли, — ответил Вольф. — Вы все, идите внутрь. Мы сейчас будем.

— Ты уверен? — спросила Скар.

— Да, — голос Вольфа звучал странно.

Я взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на меня с серьезным выражением лица. Он подождал, пока остальная часть его команды войдет внутрь и закроет дверь, прежде чем отпустить мою руку. Я обхватила себя руками, мой желудок скрутило в узел. Я понятия не имела, что он собирался сказать.

Вольф провел рукой по волосам, открыл рот, затем закрыл его. Он глубоко вздохнул и попробовал снова. Когда он заговорил, его голос звучал неловко, но в то же время раздражающе нежно.

— Эм, ты беременна?

Я тупо уставилась на него, настолько ошеломленная вопросом, что на мгновение забыла ответить. Он озабоченно нахмурился.

— Нет! — Выпалила я. Мы с Треем не предохранялись, поэтому я удивилась, но у меня пошла кровь примерно через месяц после смерти Трея. Странно было горевать о ком-то, кого не существовало, но я горевала.

Он уставился на меня, и у него перехватило горло, когда он сглотнул.

— Ты можешь сказать мне. Я просто… я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Это ранило сильнее, чем все, что он говорил или делал до сих пор, потому что он действительно снова говорил как мой брат. Я думал, что этот Вольф — тот, кто заботился обо мне, — умер на крыше вместе с Дюном. К моему ужасу, слезы наполнили мои глаза.

— Я не беременна, — прошептала я.

— Тогда почему тебе нездоровится?

Я крепче обхватила себя руками, пытаясь держать себя в руках.

— Я не больна, я просто… — Что со мной было не так? Я поняла, что понятия не имею, что сказать. — Просто иногда меня тошнит.…

— Почему?

Все мое тело дрожало. Я чувствовала, что распадаюсь. Почему это было так тяжело?

— Потому что я… иногда… — Я запнулась.

— Это что-то такое, что случается, когда ты расстроена? — он подтолкнул меня, когда я не продолжила.

Это прозвучало близко к правде, поэтому я кивнула. Мышцы его лица напряглись, но выражение оставалось спокойным, пока он изучал меня.

— Раньше ты никогда этого не делала. На самом деле, я не помню, чтобы когда-нибудь раньше видел тебя больной.

Я не собиралась вдаваться в подробности того, как именно Джак меня ломал.

— Я в порядке, — сказала я срывающимся голосом.

— Ты явно не в порядке. — Его глаза сузились, на лице промелькнуло разочарование и нетерпение.

— Это не имеет значения, — попыталась я снова, на этот раз более отчаянно.

— Для меня это важно! — рявкнул он.

— Почему?

Он моргнул, нахмурив брови.

— Что значит почему? Потому что ты моя сестра.

Сбежавшая слеза скатилась по моему лицу.

— Ты думаешь, что я убила Дюна.

Боль, отразившаяся в его глазах, была глубоким колодцем эмоций.

— Ты все еще моя сестра, что бы ты ни сделала.

Неважно, что ты натворила. Но как я могла убедить его, что не делала этого?

— Я практически вырастил тебя, — добавил он.

Он действительно воспитывал меня. Я не могла вспомнить, чтобы папа когда-нибудь что-нибудь делал.

— Та девушка, которую ты вырастил, мертва. — Мой голос был таким же пустым, как и моя грудь.

Его ноздри раздулись, а в голосе послышался гнев.

— Эмбер.

— Нет, Вольф, это не так.… Я говорю это не для того, чтобы разозлить тебя. Я просто пытаюсь быть честной. Она ушла.

На его лице отразилась смесь отчаяния, ярости, вины и беспокойства, а голос дрожал, когда он заговорил.

— Где ты была? Откуда ты знаешь метку Бешеного Пса?

— Вольф…

— Кто, блядь, заклеймил тебя?

Я опустила глаза в землю.

— Кто, Эм? — Его голос был таким мрачным.

— То, что ты называешь меня убийцей, ранит сильнее. — Онемевшие слова слетели с моих губ, когда я снова встретилась с ним взглядом.

Он отшатнулся, в его глазах промелькнул ужас.

— Я не…

— Я знала, что ты мне никогда не поверишь, — продолжала я. — Я поняла это, когда увидела твое лицо на той крыше. Ты увидел Дюна и меня и решил, что я убила его, и я знала, что ты никогда даже не подумаешь ни о чем другом.

— Эмбер… — попытался он, его голос был резким.

— Вольф, ты на самом деле слушаешь или просто ждешь, когда я признаюсь? — Я перебила: — У