Клыки - К. Л. Спир

снова срослись, пули вылетели из кровавых ран, и органы снова стали целыми. Все они одновременно заживали быстрее, чем я когда-либо исцеляла одного человека за всю свою жизнь. Я посмотрела вниз и смогла разглядеть черты Вольфа в ярком свете. Его глаза были широко раскрыты от шока, когда он уставился на меня. Боль пришла секундой позже — быстрая и острая — разрывая мои внутренности, пока слезы не потекли по моему лицу, и я задохнулась в болезненных рыданиях; но я сдержалась. Я держала его до тех пор, пока тепло внутри меня не иссякло, и ослепительный свет не исчез, как беззвучный удар грома. Ледяной холод пронесся по моим венам, и я прищурилась, пытаясь сосредоточиться сквозь боль, которая не утихала. Во внезапно наступившей тишине мне показалось, что мое сердце бешено колотится у меня в ушах.

— Не причиняйте им вреда! — Я ахнула, и тут земля взметнулась мне навстречу.

8

Я проснулась в незнакомой спальне.

Потолок надо мной был сделан из деревянных досок. Камин в другом конце комнаты был встроен в стену и обрамлен гладкими речными камнями. На стенах висели произведения искусства в рамках. Мне удалось повернуть свою раскалывающуюся от боли голову, чтобы увидеть, что я лежу на кровати с балдахином и…

Мак спал рядом со мной.

У меня перехватило дыхание, и слезы тут же наполнили мои глаза. Он сидел в кресле рядом с кроватью, его тело откинулось вбок, и его иссиня-черные волосы рассыпались по моей подушке. Его рука была вытянута вдоль кровати, кончики его пальцев соприкасались с моими.

Воспоминание о том, как в него стреляли, нахлынуло на меня.

Я повернулась, схватив его за руку, и он резко выпрямился, его широко раскрытые глаза встретились с моими. Он моргнул.

— Боунс… — он выдохнул мое имя с таким огромным облегчением, но я едва слушала.

— Ты в порядке? — Я ахнула хриплым голосом, мои глаза бегали по его телу, ища повязку, или кровь, или…

— Я в порядке, — он сильно сжал мою руку. — Боунс, я в порядке. Ты исцелила всех нас.

— Всех вас? — потребовала я ответа, мое тело все еще дрожало от паники.

— Всех. Все в порядке, — подтвердил он, и я поняла, что он так же внимательно изучает меня. Он снова встретился со мной взглядом, и я онемела от глубины его эмоций. — Боги, ты меня напугала.

Я уставилась на него, мое сердце все еще бешено колотилось.

— Ты была без сознания двенадцать гребаных дней. — Его голос стал грубым. — Я уже начал думать, что ты никогда не проснешься.

Должно быть, я ослышалась. Двенадцать дней? Я неуверенно села, и Мак помог мне поудобнее прислониться к изголовью кровати; он не отпустил мою руку даже после того, как я устроилась.

— Ты исцелила всех нас десятерых сразу, — продолжил он, и гнев наполнил его лицо, как грозовые тучи. — Даже твоего брата, который приставил гребаный пистолет к твоей голове.

О черт.

Он наклонился вперед, в его глазах вспыхнула знакомая ярость.

— Он говорит, что ты попросила его убить тебя.

У меня пересохло во рту.

— Это правда?

Он выглядел таким сердитым.

— Боунс, — его голос понизился до пугающего тихого тона, — это правда?

— Да, — прошептала я, понимая, что не хочу ему лгать.

В его глазах вспыхнули искры, а челюсть напряглась.

— Ты думала, мы не придем за тобой? — требовательно спросил он.

— Я не… Я не… — Мой голос затих, оставив после себя тяжелую тишину.

— Боунс, — пробормотал Мак с болью в голосе, — я всегда буду приходить за тобой. — Его пристальный взгляд был прикован ко мне, и мое горло сжалось. — Всегда, — повторил он.

— Прости, — прошептала я, потому что понятия не имела, что еще сказать.

— Не сдавайся, — его голос не дрогнул, но в нем прозвучало раздражение.

— Я пыталась, Мак, правда. — Мой голос дрогнул. — Сначала я пыталась сбежать.

Он сжал мою руку, а затем глубоко вздохнул, как будто пытался успокоиться. Его выдох прозвучал прерывисто.

— Прости, боги. Хочешь бульона? Нина прислала меня с ним сегодня. По-моему, он все еще горячий.

Он протянул мне большой металлический термос, и я с благодарностью взяла его. Я откинула голову на спинку кровати и дрожащей рукой открутила крышку. Поленья в камине зашевелились, громко потрескивая, и, взглянув на них, я поняла, что все еще не понимаю, где нахожусь.

— Где мы находимся?

— В доме Немо.

— Почему? — Из всех мест, где, как я предполагал, мы могли быть, это не входило в число моих предположений.

— Ну, твой брат и его команда в лечебнице, и мы чертовски уверены, что не собирались оставлять тебя там с ними. И он закатил истерику по поводу того, что ты остаешься в нашем бараке, поэтому Немо предложил свою свободную комнату в качестве нейтральной третьей стороны.

— О. — Я не знала, что и думать о том, что мой брат и его команда остаются в моей лечебнице. Я сделала глоток бульона, моя рука дрожала. Я чувствовала дрожь и слабость, но я живо помнила ощущение силы, проходящей через меня. Я чувствовала, что меня невозможно остановить. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Я подумала…

Вольф знал о моих способностях.

Я смутно осознавала, что Мак зовет меня по имени, но паника сжала меня в кулак. Я не знала, что делать. Я только что дала Вольфу еще больше боеприпасов против меня. Теперь у него было множество причин затащить меня обратно в Карт. Министерство, вероятно, вознаградило бы его за то, что он привел к ним не просто убийцу, а ведьму-убийцу.

Воспоминание поглотило меня прежде, чем я успела даже попытаться с ним бороться.

— Ты никогда никому не можешь об этом рассказать, — лицо Дюна было серьезным.

— Почему? — Я все еще сияла, наблюдая, как собака, которая была почти мертва несколько минут назад, бегает кругами вокруг нас.

— Эмми, — Дюн схватил меня за руку и сильно сжал.

— Ой, Дюн, больно! — Воскликнула я, пытаясь вырваться.

— Послушай меня, — прошипел Дюн, и его песочно-светлые волосы упали ему на лицо. — Ты никогда никому не сможешь рассказать. Не Вольфу, и уж тем более не папе.

— Но…

— Пообещай мне.

— Дюн, я не⁠…

— Эмми, они убьют тебя!

Моя улыбка исчезла. Должно быть, он шутил, но это было не очень смешно.

— Ты знаешь о тех особых вечерах собраний, которые совет проводит в полнолуние? На которые папа ходит и возвращается, пахнущий пеплом? В такие ночи они хватают девушек и женщин, которые, по их мнению, могут быть ведьмами, и сжигают их заживо.

Я уставилась на него.