Свяжи меня - Коул Бьянка

Никто никогда не видел эту часть меня. Никому никогда не было позволено.

— Эрик. — Голос Николая прерывает мои мысли. — Мы тебе надоели?

— Нет, — выпрямляюсь я. — Просто думаю о смене службы безопасности.

— Верно, — протягивает Дмитрий. — Смена охраны придает твоему лицу такое выражение.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, но что-то, должно быть, мелькает в моих глазах, потому что Николай изучает меня долгое, неловкое мгновение.

— Просто помни, кто она, — говорит Николай. — И кто мы.

Я не нуждаюсь в напоминании. Имя Лебедевых запечатлелось в моем мозгу вместе с ее запахом, вкусом и звуками, которые она издает, когда я...

— Алло? Земля вызывает Эрика? — Алексей машет рукой у меня перед лицом. — Клянусь, ты сегодня где-то в другом месте.

Я бросаю на него свирепый взгляд, но это только заставляет его улыбнуться шире.

— Знаешь что? Нам нужен перерыв. Всем нам. — Алексей со стуком опускает свой бокал. — Давай устроим выходные для мальчиков. Домик в горах. Никаких телефонов, никакого бизнеса, только водка и, возможно, какие-нибудь прискорбные решения.

Дмитрий усмехается. — У некоторых из нас есть обязанности, младший брат.

— Ты хочешь сказать, что тебя приручили, — парирует Алексей. — Вас обоих. Николай не может находиться вдали от Софии более двенадцати часов без того, чтобы у него не началась ломка.

Николай не отрицает этого, просто пожимает плечами. — Когда ты найдешь подходящую женщину, ты поймешь.

Ирония не ускользает от меня, когда я сижу там, отчаянно прикидывая, как выпутаться из этого, не раскрывая своих собственных... привязанностей.

— А как насчет тебя, Эрик? — Алексей обращает на меня свои слишком знающие глаза. — Ты не связан. И комплекс находится под круглосуточной охраной. Виктор вполне способен справиться с делами на выходные.

Моя челюсть сжимается. Этот ублюдок точно знает, что делает.

— Я должен остаться, — выдавливаю я. — Ситуация с Лебедевым деликатная.

— Ситуация с Лебедевым урегулирована, — возражает Николай. — Если только ты чего-то не договариваешь нам?

Три пары глаз устремлены на меня. Алексей танцует с озорством, Николай расчетлив, Дмитрий любопытен.

— Нет, — говорю я наконец. — Рассказывать нечего.

— Отлично! — Алексей хлопает в ладоши. — Мы уезжаем сегодня вечером. Два дня горного воздуха пойдут тебе на пользу, брат. Очисти свою голову.

Я допиваю виски, чувствуя себя в ловушке. Невозможно отказаться, не вызвав подозрений. Не тогда, когда мои братья уже чувствуют неладное.

— Ладно, — соглашаюсь я. Два дня вдали от Катарины. Два дня гадать, что она делает, с кем разговаривает, будет ли по-прежнему хотеть меня, когда я вернусь.

Алексей торжествующе улыбается. — Поверь мне, Эрик. Что бы тебя ни грызло — или кто бы это ни был — все равно будет там, когда ты вернешься.

Я ловлю ухмылку Алексея, когда он наблюдает за мной. Маленький засранец точно знает, о ком я думаю. Ему это слишком нравится.

— Пойду соберу сумку, — говорю я, отодвигаясь от стола.

Алексей пренебрежительно машет рукой. — Не беспокойся. У нас в домике достаточно вещей со всех наших предыдущих поездок. Одежда, туалетные принадлежности — все.

— Я предпочитаю выбирать то, что беру. — Мои челюсти сжимаются так сильно, что хрустят зубы.

— Всегда такой разборчивый, — комментирует Дмитрий, допивая свой напиток.

Алексей достает свой телефон, его пальцы порхают по экрану. — Уже пишу своему водителю. Он встретит нас у входа через пять минут.

— Какой ты расторопный, — бормочу я, заслужив ухмылку от своего младшего брата.

— Я живу, чтобы служить, — говорит Алексей с притворной торжественностью, прежде чем наклониться ближе, чтобы слышал только я. — Она проживет без тебя два дня, Эрик. Хотя я не могу обещать, что ей не будет скучно.

Я так крепко сжимаю свой стакан, что удивляюсь, как он не разбивается. Мысль о том, что я уйду, ничего не объяснив Катарине — после того, что мы пережили на кухне, — саднит у меня в желудке, как кислота. Она подумает, что я бросил ее, или, что еще хуже, что случившееся ничего не значило.

Николай встает, давая понять, что дискуссия окончена. — Пошли, братья.

Когда мы выходим на улицу, я подумываю попросить быстренько позвонить — но кому мне звонить? Виктор? И что бы я сказал? — Передай нашей пленнице, что я вернусь через два дня, потому что не могу перестать думать о ней?

Подъезжает черный внедорожник, и Алексей хлопает меня по плечу. — Не унывай. Два дня на свежем воздухе, ничего не отвлекает. Возможно, ты даже вспомнишь, как улыбаться.

Я сажусь на заднее сиденье, ярость и разочарование сжимают мою грудь. Два гребаных дня «сближения», пока Катарина гадает, куда я подевался. После того, как она впустила меня. После того, как я впустил ее.

Алексей ловит мой взгляд через сиденье и у нее хватает приличия выглядеть слегка извиняющейся. — Так будет лучше.

Я не отвечаю. Просто смотрю в окно, как мимо нас размываются огни Бостона, и каждая миля уводит меня все дальше от нее.

Глава 17

Катарина

Два дня. Прошло два дня с тех пор, как я видела лицо Эрика, чувствовала его руки, слышала его голос. Не то чтобы я считала.

Я в третий раз за день меряю шагами свою комнату, злясь на себя за то, что вообще заметила его отсутствие. Следы, которые он оставил на моей коже, поблекли, превратившись в призрачные напоминания. Я провожу пальцами по желтеющему синяку на бедре, вспоминая, как он обхватил меня на кухне.

Поэтому он ушел? Я зашла слишком далеко, когда забралась на него? Когда заставила его сдаться мне?

— Черт возьми, — бормочу я. — Перестань думать о нем.

Этот плен морочит мне голову. Стокгольмский синдром, вот и все. Психологическая реакция на травму. Не более того.

Но я не могу перестать прокручивать все в голове. То, как рушились его стены, когда он рассказывал мне о своих братьях и сестрах. Уязвимость в его глазах, когда он позволил мне взять ответственность на себя. Изменение в его поцелуях — от собственнических до чего-то опасно близкого к благоговейному.

Мне нужно двигаться, изматывать свое тело до тех пор, пока мой разум не заткнется.

В спортзал. Я переодеваюсь в предоставленную ими тренировочную одежду — черные леггинсы и облегающую майку — и прошу разрешения пойти.

Двадцать минут спустя я остаюсь одна, и только охранник стоит у двери. Пространство впечатляет — здесь есть секция для занятий с тяжелым весом, кардиотренажеры и даже зона для спарринга с матами. Конечно, у Ивановых была бы установка профессионального уровня. Такие мужчины, как они, как Эрик, в первую очередь являются оружием,