( Не ) любимая для Оборотня - Анна Кривенко

тяжело дыша и радуясь, что стою к парню спиной, потому что в этот момент не могу скрыть своих чувств. И вдруг — прикосновение! Чужие пальцы скользят по моей шее — нежно, чувственно, запредельно… Я вздрагиваю, покрываюсь мурашками с головы до ног и перестаю дышать. Никита касается меня? Почему? Зачем?

Что вообще происходит???

Глава 26

Поездка в лес

Я лежала в своей кровати и неотрывно пялилась в потолок. Давно перевалило за полночь, но сна не было ни в одном глазу.

Вспоминала каждую деталь прошедшего вечера и вообще не могла понять, что произошло. Почему Никита поцеловал меня ТАК? Ему просто нравится сам процесс, а с кем — наплевать? Или же… о Боже, мне страшно просто даже допустить такую мысль… я ему нравлюсь?

От сладостной надежды всё внутри скрутилось до состояния комка, но я до ужаса боялась разочарований, поэтому всеми силами попыталась отмахнуться от чувств.

Ведь даже когда мы разорвали поцелуй, Никита… коснулся моей шеи. Вдруг коснулся, непонятно зачем, но это было так волнующе, что у меня до сих пор взволнованно колотилось сердце. Правда… он быстро отступил, поблагодарил и тут же ретировался, пытаясь отыскать своих предусмотрительных родственников.

Больше за весь вечер он не уделял мне какого-то особенного внимания, которое выходило бы за рамки привычной модели поведения, но я всё равно не могла не думать об этом.

У моего дома мы попрощались просто и по-дружески, хотя Никита смотрел с теплотой. О Боже, мне это снится???

Блин, кажется, надежда не просто воскресает, она уже живее всех живых и готова ринуться в бой. Только этого мне не хватало!

Так и уснула с полной сумятицей в голове…

* * *

Наутро проснулась с хорошим настроением и ожиданием настоящего чуда, которое… не заставило себя ждать.

Позвонил Никита и предложил вместе съездить на денёк в ближайший заповедник. Сердце ёкнуло в груди, хотя я старалась убедить себя в том, что в этом нет ничего особенного. Конечно же, согласилась.

Мама проводила меня с улыбкой. Кажется, даже всплакнула от счастья, провожая до порога. Мне стало больно и стыдно за обман, но Никита своей обезоруживающей улыбкой снова осчастливил меня.

Нет, я не тону, я уже утонула в своей влюбленности по самое не хочу! Снова…

Солнце сегодня светило очень ярко, и его лучи отражались от небольших островков снега то тут, то там. Всю дорогу Никита шутил и выглядел определенно счастливым. Что же творится в его голове? Что он думает на самом деле? Почему позвал меня, почему улыбается? Что в этом всём игра по правилам, а что веление его души?

Мне было тяжело без ответов на эти вопросы, но какая-то часть разума убеждала расслабиться и просто наслаждаться моментом.

Заповедник назывался «Йоген-Фил» — от имени своего основателя, умершего лет сто назад. Обычно здесь было не так уж много людей в это время года, а вот летом — обычно ступить негде.

Сосны кокетливо поблёскивали снежными горками на раскидистых ветках, пахло природой, землей, свободой, и внутри зашевелились огороднические инстинкты. Захотелось выскочить из машины и рвануть в лес матёрой волчицей, ни о чем не заботясь, но, как всегда, это желание было неосуществимо. Потому что я не могу оборачиваться. Как и мои родители не могли, а также бабушки и дедушки, причем, с обоих сторон. Что за проклятие поразило наших предков, было непонятно. Впрочем, если бы я вышла за Никиту по-настоящему, наши дети уже не имели бы подобной проблемы. По крайней мере, если верить звёздам…

Никита остановил машину на небольшой полянке искусственного происхождения и посмотрел на меня с ярким блеском в синих глазах. Кажется, очарование окружающего пейзажа его тоже зацепило, и волк внутри размечтался о том же, что и я.

— Погуляем? — спросил он с улыбкой.

Я кивнула, и мы резво выбрались из машины. Схватили рюкзаки со всякой мелочью в виде телефона, бутылки воды и пачки чипсов, и зашагали по едва заметной тропинке вглубь.

Слегка кружилась голова от свежести местного воздуха. Как же красиво может быть в лесу! Даже несмотря на отсутствие зелёной травы, я с удовольствием ступала по мягкому ковру опавших сосновых игл.

— Здорово! — протянула с восхищением. — Спасибо, что пригласил меня…

— Пожалуйста, — ответил Никита. Он шел позади, и я не видела его лица. — Я был уверен, что тебе понравится.

— Откуда? — удивилась я и оглянулась через плечо. — Ты ведь меня не знаешь…

— Почему это не знаю? — улыбнулся парень. — Ты ведь как открытая книга: только взгляд опустишь, сразу же всё прочитаешь!

Я напряглась, но не подала виду.

— Да? И что же ты ещё во мне прочитал? — спросила безо всякого кокетства: тяжелое прошлое так и не позволило овладеть этим исконно женским искусством.

— Много чего… — ответил Никита загадочно, демонстративно изучая местность впереди. — Например то, что ты вообще не умеешь притворяться. Стараешься, не спорю, но не умеешь…

Я напряглась ещё сильнее. О чем это он? Неужели догадался… о моих чувствах к нему?

Ощутила, что мрачнею.

— И как же это проявляется?

— Да хоть как сейчас! — парень наконец посмотрел мне в лицо и вдруг рассмеялся. — Боже, Аля, ты уникальна! Что уже успела надумать? Я ведь просто шучу. Делаю вид, что все твои тайны раскрыты, а ты на меня смотришь угрюмой волчицей! Разыграл я тебя, разыграл!

Я замерла, как вкопанная, смотря на Никиту с настоящим шоком. Он сейчас серьезно? Это действительно розыгрыш???

Такого Никиту я никогда не знала. Тот самый, по которому сохла, был мрачным и отстранённым. Он скорее напоминал отрицательного героя романа, нежели положительного. И тут вдруг такое ребячество!

Видя, что я не улыбаюсь в ответ, Никита выдохнул, но глаза его не перестали лучиться весельем.

— Ну вот, только посмотри на себя! Другая на твоём месте уже давно бы смеялась вместе со мной, как минимум подыгрывая, чтобы не ударить в грязь лицом. Ты же смотришь на меня, как на идиота, потому что тебе и в голову не приходит притворяться кем-то другим. Потрясающе! Наивный ты ребенок!

Мои щеки вспыхнули, но не от возмущения, а от неожиданного удовольствия. Никита говорил всё это столь мягко, словно действительно восхищался и умилялся, хотя… что такого привлекательного могло обнаружиться в моей искренности, я не могла понять.

Заставила себя улыбнуться в ответ, всё еще недоумевая, а потом уточнила:

— Тебя окружали сплошь притворщики и лицемеры? Ты столь ярко реагируешь на обычные вещи…

Никита выдохнул, успокаиваясь, но взгляд наполнился неожиданной печалью.