Останусь, клянусь - Нора Томас

– Ты, Mo Stóirín, самое божественное создание, когда-либо ступавшее по этой земле.

Она хлопает этими своими гипнотизирующими ресницами, и я в эту секунду понимаю: нет ни малейшего сомнения в том, что я без колебаний встану между ней и всем, что способно причинить ей хоть каплю страха, грусти, тревоги или злости. Она завладела моим вниманием прямо из моего мозга без предупреждения – и, кажется, даже не собирается его возвращать. Честно? А я и не хочу обратно. Пусть забирает.

Она хватает меня за пряжку ремня и тащит в квартиру. Пусть думает, что сейчас рулит она – я не против. Но очень скоро она поймет: я никогда не отдаю контроль. Я лишь создаю его иллюзию. Она захлопывает за нами дверь и тут же прижимает меня спиной к ней. Впивается в мои губы, так жадно, так отчаянно, что у меня перехватывает дыхание. Ее пальцы уже возятся с ремнем, торопливо расстегивая его. Мои руки сжимают ее изящные бедра, грубо притягивая ее к себе.

Перехватываю инициативу, углубляя поцелуй, мой язык жадно исследует ее рот, прежде чем я захватываю зубами ее нижнюю губу. Бриттани успевает расстегнуть молнию на моих джинсах, но я перехватываю ее руки. Резко разворачиваю нас, прижимая ее к двери. Заламываю ей руки над головой и накрываю поцелуем ее шею. Мое имя – едва слышный шепот у нее на губах. Я продолжаю атаковать ее шею, даже когда она пытается заговорить:

– Киран, я хотела…

Но слова так и остаются невысказанными, потому что я отпускаю ее запястья и раздвигаю полы халата. Под ним – ничего. Именно как я и думал.

Мои губы перемещаются к ее груди. Я приникаю к одному соску, пока пальцы дразнят другой. Ее голова откидывается назад, ударяясь о дверь, и она стонет – низко, глухо, как будто из самых глубин ее тела. Усмехаясь прямо у нее на коже, я отрываюсь от соска ровно на секунду, чтобы сказать одно:

– Моя.

Прежде чем она успевает что-то сказать, я снова накрываю ее грудь губами. Посасываю, прикусываю, дразню, пока сосок не становится тугим, набухшим. Потом перехожу ко второму, и повторяю все заново. Ее пальцы зарываются в мои волосы, и когда она тянет меня за корни, я всерьез начинаю сомневаться в своем психическом здоровье, настолько это сводит меня с ума. Закончив, я стаскиваю халат с ее плеч, позволяя ткани соскользнуть вниз, смотрю и наслаждаюсь ею. Ее тело будто вырезано из мрамора богами. Каждая линия – совершенство, каждый изгиб, словно искушение. Опускаясь перед ней на колени, я поднимаю голову, и встречаюсь с ее взглядом. В нем все: похоть, желание, ожидание.

Хватаю ее за бедро и поднимаю, укладывая ногу себе на плечо, теперь она полностью раскрыта передо мной. Ее руки снова вцепляются в мои волосы.

– Киран…

– Ага, Храбрая девочка. Скажи мне, кто дарит тебе это удовольствие.

Я провожу языком по всей длине ее горячей, влажной щели, нарочно обходя клитор, не давая ей того, чего она жаждет.

– Киран... Пожалуйста…

Она двигается, прижимаясь ко мне, буквально трахая мой рот своей мокрой киской.

– Вот так. Умничка.

Больше не теряя ни секунды, я даю ей все, чего она так отчаянно просит. Ласкаю ее клитор – языком, губами, зубами, – пока пальцы находят ее вход и медленно погружаются внутрь.

Медленно, и я имею в виду мучительно медленно, ввожу в нее два пальца, загибая их вверх, нащупывая ту самую точку, от которой она улетит к чертовой звезде. Разогреваю ее, довожу почти до самого края… а потом отпускаю. Чуть-чуть, едва заметно, но ровно настолько, чтобы свести ее с ума. Я точно знаю, что делаю все правильно, когда ее стоны удовольствия сменяются раздраженными выдохами и отчаянными всхлипами.

– Ки…

Всего одно слово. Ласковое сокращение моего имени. И этого достаточно.

Я удваиваю усилия, не оставляя ей ни шанса. Она рушится в бездну, теряет себя, и я не останавливаюсь, пока она не возвращается обратно, вся дрожащая, прижатая к стене.

– Вот так, хорошая, блядь, девочка, – я рычу прямо в ее киску, а потом встаю, закидываю ее себе на плечо и иду в спальню. Нет, блядь, я еще даже близко не закончил.

Я сдерживаю стон, наполовину от того, что ребра все еще ноют, наполовину от того, что если я не окажусь внутри нее в ближайшие пятнадцать секунд, мне, к черту, крышка. Захожу в ее комнату и аккуратно бросаю ее на кровать. Она приземляется с коротким, срывающимся вздохом.

– Киран… Мне нужно больше. Пожалуйста, дай мне еще.

Ухмыляясь своей самой грязной, пошлой ухмылкой, я закидываю руки за голову, хватаюсь за ворот футболки и скидываю ее через голову, одновременно двигаясь к кровати. Когда майка летит в сторону, а штаны и боксеры уже спущены, я подхожу к ней медленной, хищной походкой. Швыряю презерватив рядом с ней на кровать и, не отрывая взгляда, ползу вверх по ее телу. В ее глазах вспыхивает огонь.

– Я дам тебе все, что тебе нужно. Но чтобы это сработало, ты должна отдать мне контроль.

И тут она застает меня врасплох, толкает в бок и забирается сверху. Я хватаюсь за ее бедра, и все, что мне остается – это смотреть, как она вскрывает упаковку и медленно, с дьявольским наслаждением раскатывает презерватив по всей длине моего члена.

– Бритт... – рычу в предупреждении.

Она одаривает меня самой дразнящей, пошлой улыбкой, в которой сплелись похоть и дерзость:

– Пожалуйста, Ки. Позволь мне.

Блядь. Все, я поплыл. Похоже, сегодня мне придется быть снизу. Она поднимается и начинает опускаться на мой ноющий член так мучительно медленно, как только может. Как только она полностью садится и ее голова откидывается назад с долгим низким стоном, я использую свою хватку на ее бедрах, чтобы установить устойчивый темп, возбуждая нас обоих. Бриттани наконец приходит в себя, упирается ладонями в мою грудь и сама начинает двигаться, задавая свой темп. Что ж, ладно. Дам ей эту иллюзию еще на пару секунд.

Пара секунд – это все, что у нее есть. Стоит ей начать сжиматься вокруг меня, я тут же переворачиваю нас, не давая ей опомниться, и начинаю трахать ее в безумном, безжалостном ритме. Ее глаза зажмурены, дыхание сбивается,