Жестокая любовь - Ана Уэст

что планирую свергнуть Пахана, и этот план активно реализуется прямо сейчас. Двое оставшихся бригадиров, которые должны были занять место моего брата, убиты. Я понимаю, что в этих смертях сразу же обвинят тебя и твою семью, но Пахан в отчаянии, и я надеюсь положить конец его правлению до того, как эти обвинения причинят ещё больше боли твоей семье.

— Надежда – удел глупцов на войне, — тихо отвечает Данте. По моим плечам пробегает холодок, а по спине бегут мурашки, и я напрягаю каждую мышцу, пытаясь сдержать дрожь.

— Надежда – это всё, что у нас есть, — говорит Феликс, и на его губах появляется лёгкая улыбка. — Я понимаю, что те, кто был до меня, причинили много боли членам вашей семьи, и за это я могу только извиниться. Старые семейные распри медленно убивают нас всех. Мы боролись много лет, и мощь ваших объединённых семей, это не то, с чем мы могли бы справиться. Если между нами возможен мир, я стремлюсь достичь его как можно скорее, потому что не хочу, чтобы мы исчезли. Я надеюсь, что со временем мои действия докажут это.

К моему удивлению, Данте слегка улыбается. Несмотря на то, что Феликс только учится руководить, он, кажется, умеет складно говорить.

— Я знаю, в каком плачевном состоянии находятся русские. Какая польза от союза, если я могу просто уничтожить вас всех? Лучше вырвать занозу, чем жить с ней. — Данте слегка меняет позу, и Феликс бросает взгляд на одного из своих людей.

Мужчина расстёгивает пиджак, от этого действия все охранники вокруг нас напрягаются, и достаёт синюю пластиковую папку, которую затем протягивает Феликсу.

— Да, у тебя достаточно сил, чтобы уничтожить нас навсегда, я в этом не сомневаюсь. — Феликс нервно облизывает губы и крепко сжимает папку, вдавливая пластик. — Но Пахан не отступит. Он убьёт множество твоих людей, прежде чем мы будем уничтожены. Вы и ирландцы, понесёте большие потери, что сделает вас слабыми и уязвимыми для атак со стороны более мелких организаций, таких как Картель или Якудза. Мы оба знаем, что они были бы рады, если бы крупные семьи уничтожили сами себя.

У меня снова першит в горле, и я тихонько кашляю, маскируя звук раздражённым рычанием. Феликс говорит здраво: русские кровожадны и не остановятся ни перед чем, если будут стремиться к своему собственному концу.

— И что? — Подсказывает Данте.

— Мир между нами был бы заключён, если бы я передал вам всю русскую торговлю оружием. Вы бы полностью контролировали поставки оружия и стали главным поставщиком оружия.

Такое предложение звучит нелепо, когда его озвучивают вслух. Известие о том, что русские проникли на рынок оружия, который я организовал через свои клубы, привело меня в бешенство, и теперь Феликс хочет преподнести всё это на блюдечке с голубой каёмочкой?

Я усмехаюсь, и Данте бросает на меня взгляд, разрешающий говорить.

— Чушь собачья. Что бы у тебя осталось, если бы ты отдал нам свой самый сильный бизнес-актив?

— Да, наш самый сильный, — отвечает Феликс, — но не единственный. Мы сосредоточимся на борделях, которые станут не просто подработкой, а основным источником дохода. Это не очень красиво, но это то, что у нас хорошо получается. Я знаю, что такое предложение звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, но в качестве жеста доброй воли у меня есть кое-что для тебя. — Он поднимает папку и протягивает её, и я должен похвалить его за то, что он достаточно умён, чтобы не обращаться напрямую к Данте.

Данте наклоняет голову, и один из наших охранников подходит, чтобы взять папку и передать её ему.

— Внутри – информация и адреса четырёх наших заводов по производству оружия. Они твои. Люди, которые там работают, уже уволились по моей просьбе, так что они готовы к тому, чтобы их забрали, — объясняет Феликс. — Остальное я с радостью отдам, если… ты поможешь мне убить Пахана.

Ну и яйца у этого парня!

Данте погружается в изучение папки, которую держит в руках. Его плечи напрягаются, но по тому, как гладко двигается его челюсть, я понимаю, что Феликс, должно быть, говорит правду. Интересно. Этот коротышка, которого Пахан почти не замечал, поднялся по карьерной лестнице в семье, превратив дружбу в преданность, и теперь готов взять бразды правления в свои руки.

Я почти впечатлён.

Почти.

У меня першит в горле, и я с трудом сглатываю, слегка морщась, когда это движение вызывает резь в горле. Меня снова охватывает озноб, и я бросаю взгляд на Каина и Деклана, мне любопытно, чувствует ли кто-нибудь ещё этот холод. Они остаются невозмутимыми, и по их лицам ничего не видно.

Сейчас я скучаю по своей кожаной куртке.

Как только Данте закрывает папку, снова возникает щекотка, с которой я не могу бороться. Я начинаю кашлять, и звук вырывается из моей груди, как лай. Данте поворачивается ко мне, его глаза слегка расширяются, а все остальные взгляды прикованы ко мне. Я прочищаю горло и поднимаю руку в знак извинения.

Должно быть, меня раздражают остатки химикатов.

— Я проверю эту информацию, — говорит Данте.

Феликс кивает.

— Феликс, мы рассмотрим твоё предложение и обсудим его с ирландцами. Если это окажется полезным, мы свяжемся с тобой.

На этом встреча окончена. Феликс и его люди задерживаются на мгновение, что является ещё одним признаком их неопытности, прежде чем Феликс выдавит улыбку и развернётся, уходя со своими людьми. Мы все остаёмся на месте, пока дверь в противоположном конце не закроется, и тогда Данте начинает действовать.

— Каин, Деклан, проверьте наши машины. Я не доверяю ему ни на секунду, — инструктирует Данте. Братья Арко кивают и подают знак своим людям, чтобы те выходили из здания.

— Как думаешь, у него получится? — Спрашивает Оуэн, подходя к Данте, и атмосфера вокруг нас становится мягче, все расслабляются.

— Это заманчивое предложение. Почти слишком заманчивое. — Говорит Данте, потирая подбородок.

— Да, или предложение от отчаяния, — замечает Оуэн. — Если он действительно пытается спасти своих людей, свою семью, то, я бы сказал, это лучший способ обеспечить их безопасность. Когда ты стоишь лицом к лицу со смертью, нет ничего слишком важного, чтобы предложить это.

— Или это всё уловка, чтобы мы ослабили бдительность, — замечаю я, и тут раздаётся ещё один кашель, застающий меня врасплох. Данте кладёт руку мне на