Измена. Обманчивое превосходство - Дина Павлова

– Только это не День Рождения матери, а День Рождения Артема!

– И что? Ты отец! И ты до восемнадцати лет его воспитывал, любил, ухаживал за ним. О чем ты вообще говоришь! Да в Библии написано что надо почитать отца и мать своих! – я не пытаюсь сдерживать возмущение. Это же надо! Сын не пригласил, и якобы идти не надо? Да щас!

– В Библии много чего написано, – усмехается, будто я сказала что-то неуместное, – Ты главное не начни это проповедовать прямо на празднике. Засмеют.

– Не понимаю тебя!

– И не надо понимать. Просто последуй умному совету.

Несмотря на сомнения, Аркаша все-таки решает что на праздник съездить стоит. Не сдавать же браслет обратно в магазин! А я, в предвкушении веселья, поправляю макияж и подмигиваю сама себе. Я уверена что произведу фурор. Да и с Аркашей мы красивая пара! Все-таки это огромная удача – подцепить пушистого мужчинку, при этом без пивного живота, лишнего веса и очков. Хорош, да. А Ритка небось локти кусает, так ей и надо, курве. Хорошие партии на дороге не валяются.

Глава 31. Рита

Я не жду от праздника никаких сюрпризов. Даже тревога, и та куда-то прошла, испарилась… За эти недели, что без Аркаши, я перестала чувствовать страх за свое будущее. И по бывшему мужу никак не скучаю. Хотя некоторое ощущение тоски, потери, остается. Тоски от той меня, прежней. Жены, хозяйки, любимой женщины. Аркаша создал брешь в моей самооценке. Пусть небольшую, но… Я все равно, просыпаясь каждое утро и глядя в зеркало, нет-нет, но думаю: «А может я сама виновата, что муж меня бросил? Что нашел любовницу? Может из-за меня распалась наша семья? Может, это я лишила детей отца? И возможно Таня никогда мне не простит, что воспитывалась в неполной семье». Лишь усилием воли я отбрасываю эту мысль.

Дурную, глупую и малодушную. Было б что сохранять и спасать. Жили может и вместе, но каждый по-своему. По привычке, ради детей, или ради чего живут вместе те, кто уже давно не являются друг другу любимыми. Когда-то давно был Аркаша, который казался мне самым веселым, самым обаятельным и опытным мужчиной в мире, который одуряюще пах и нежно обнимал, чей взгляд заставлял подкашиваться ноги, который сам смотрел на меня с любовью и нежностью. Но это было давно и того Аркаши больше нет. А в глазах этого человека холодность и равнодушие, граничащее с брезгливостью. Причем даже не ко мне лично, а ко всему, что его окружает – наша квартира, дети, даже родители. Может где-то там, с Лерой, он и счастлив, может даже с ней он нежный, сильный и смелый. Но не здесь. И не надо мучить человека, если он счастлив в другом месте. Не надо ему мешать.

После скандала с Аркашей Таня больше об отце не вспоминает, хотя я замечаю, что она стала более приторможенная что ли. Переживает, что отец бросил, что обманул… И если Артем никогда не был с ним близок, по сути отцом он фактически считает деда, то Таня скорее всего скучает по папе. И тем сложнее ребенку, что Аркаша оказался такой свиньей.

Чтобы немного поднять настроение дочери, мы едем в магазин за новыми платьями. Я-то не планирую на себя много тратить, а вот Таню надо одеть как куколку, а то в последнее время она еще и переживает относительно своего внешнего вида, считает себя толстой, хотя это все глупости. А может, она, как и я, ищет недостатки в себе, чтобы как-то объяснить почему отец ее бросил?

Платьев мы накупили целую гору.

– Мам, как думаешь, а папа поймет что он ошибся? – мы едем на торжество с Таней. Артем уже там, тоже принимает активное участие в организации.

– Не знаю, – пожимаю плечами, – Может да, а может… Может ему будет хорошо и с Лерой.

– Но чем мы хуже?

– Мы не хуже и дело не в нас. Просто разошлись пути.

Мы подъезжаем за час до начала торжества. Украшено все: и сад, и зал. Официанты раскладывают еду, Владимир Петрович о чем-то беседует с управляющим, сын стоит рядом с бабушкой, слушает ее и кивает. Увидев нас с Таней, подходят к нам поздороваться.

Погода – блеск! Яркое солнце, не слишком холодно, так что та часть мероприятия, что запланирована на улице, будет для гостей комфортной. Автомобиль стоит под деревьями, накрытый покрывалом. В нужный момент его скинут, и все увидят подарок.

– Все готово? – улыбаюсь, глядя то на свекра, то на сына.

– Мама, все будет отлично, – заверяет Артем. Он начинает рассказывать план торжества, когда у управляющего звонит сотовый, и он отходит в сторону. Я Виктора Викторовича очень хорошо знаю, он работает в доме свекров последние лет пять точно. Возвращается он через минуту, явно озадаченный.

– Прошу прощения, у нас ситуация, – произносит негромко, глядя на Владимира Петровича.

– Что случилось?

– Явились гости, которых не было в списке приглашенных, – откашливается. И я вижу, что он смущен. Владимир Петрович вскидывает брови, он явно не понимает о ком идет речь. Не понимаю и я.

– Кто?

– Аркадий и Валерия Курицына, – кратко сообщает Виктор Викторович. – Охрана попросила их подождать на улице, пока не будет получен ответ от вас.

На лице свекра разливается недовольство. А во мне полыхает сразу несколько чувств: возмущение, досада и злость. Что ж его черти принесли, да еще и с любовницей!

– И кто его пригласил? – цедит сквозь зубы Артем. Таня с удивлением смотрит то на меня, то на дедушку. Зато включается Вероника Сергеевна.

– Я пригласила! Он вообще-то твой отец, он мой сын, и он имеет права поздравить собственного ребенка с Днем Рождения! – Вероника Сергеевна говорит как радио, – Человек готовился, пришел с подарком, а вы… Вы еще думаете? Еще спрашиваете пускать или не пускать родного отца?! Он член семьи!

– А его шлюха? – прерывает патетическую речь бабушки Артем. – Она что, тоже член семьи?

– Лерочка – выбор твоего отца, и этот выбор надо уважать!

– С хрена ли? – Артем кипятится, а когда его что-то раздражает, то он речь почти не контролирует.

– Ты как с бабушкой разговариваешь!

– Бабушка, я разговариваю согласно ситуации!

– Вероника Сергеевна, – откашливаюсь, – если на то дело пошло, то может Аркадий будет один, без спутницы?

– Что значит без спутницы? – на лице у свекрови такое возмущение, будто бы ее саму выгоняют с праздника.

– То и значит, – поддерживает меня Владимир Петрович, – Зачем нужна эта посторонняя тетка?