На осколках или подмена - Галина БризЪ

внебрачные дети, и их растят глупые мамки, верящие в чудо. Но рассчитывай только на свои силы и не надейся на помощь. Я не дам твоему ребёнку мою фамилию, не позволю узнать, кто его отец. Не рассчитывай, что брошу Вику. Буду следить, чтобы вы не приближались к нашему дому.

— Заткнись, Красавин! Пожалуйста, заткнись. Мне противно, что у меня есть что-то общее с такой мразью!

Глеб раздражённо поднялся, снова заметался из угла в угол.

Внезапно плотно приблизился, крепко прижал её к себе, зарылся в волосы лицом и бережными круговыми движениями начал успокаивающе гладить по спине.

Полина обомлела, перестала дышать. Слёзы остановились. Ей стало жутко до дрожи, холод прошёл по местам, которые он задевал, будто к ним прикасался покойник.

От поведения Красавина, противоречащего его собственным словам, разрывался мозг.

— Тс-ссс, Полюшка, не переживай так. Всё будет хорошо. Я всё решу. Мы сделаем операцию, не бойся её. Всё пройдёт. Ты выйдешь замуж, родишь детей, будешь счастлива. И я когда-нибудь позавидую твоему мужу. Поверь, мне тоже непросто. Я не зверь. У меня есть сердце, я болею за тебя и действую в твоих интересах. Да постой же ты хоть минутку спокойно, Поперечная! — стискивая ещё сильней и прижимаясь губами к макушке, прикрикнул он. Вполголоса добавил: — Не вырывайся. Дай надышаться твоим запахом.

Полина подняла изумлённое лицо. Тот смотрел на неё своими удивительными глазами, в них блестела тоска.

Мороз прошёл по коже: что он за монстр? Сам же делает больно и сам страдает?

— Отпусти меня, Глеб. Пожалуйста... Я боюсь тебя...

— Уйду, уйду... Скоро уйду, не торопи меня, Поленька, — шепнул, не выпуская её.

И правда ушёл. Но сначала, как раненый тигр, в десятый раз пометался по комнате, пугая девушку ещё больше.

Она осталась со странным чувством. Ненавидела его, ненавидела себя, ненавидела то, что находилось в ней.

Себя за то, что всё равно, как ни презирала и ни проклинала Глеба, хотелось видеть его. Просто видеть, без сексуальной подоплёки. Любоваться, как совершенным творением природы.

Истерзанное сердце, несмотря ни на что, скучало и помнило то короткое время, когда они были настоящими друзьями. Желало тепла, понимания и сочувствия, напрочь отторгая страшные слова.

Полина глянула в большое зеркало, стоящее в прихожей. Глаза скользнули по припухшим от слёз векам, бледному лицу. Равнодушно прошлись по ссутуленной, с безвольно повисшими руками фигуре.

Опустила взгляд к животу: где ты, несчастье?

Как странно, удивительно, невероятно... Внутри её живёт крошечное беззащитное существо — слияние их с Глебом клеток. Против которого оба беспутных родителя.

Они единственные его враги, хотя должны бы стать главными защитниками.

Глава 35. Бойкот

Красавин пропал. Нет, не на самом деле, а только для неё. Она открывала переписку в ватсапе, видела, что тот регулярно заходит в мессенджер или ровно в эти же минуты находится в сети, но Полину не беспокоил.

Неизвестность питала страх, холодила внутренности: почему он тянет? Забыл? Игнорирует? Неужели банально кинул, решил откреститься, чтобы она разбиралась с проблемой одна?

Может быть, не ждать больше, не надеяться на него, а действовать самостоятельно?

Однако при мысли обратиться в женскую консультацию охватывала паника: наверняка с её везением встретит там кого-нибудь из знакомых.

А главное, мама одноклассницы — любопытная, крайне болтливая особа — работала в регистратуре. Если узрит Полину в своём медучреждении, то всеми правдами и неправдами проведёт разведку, но непременно разнюхает повод, приведший её в столь специфическое место.

И туши свет! Огласки не избежать. Конечно, та не будет кричать о тайне на каждом углу, но по секрету шепнёт одному, другому, третьему, и слух расползётся по району.

Лучше провести процедуру не здесь. Набраться терпения и дождаться Глеба.

Интересно, чем этаким суперважным он занят, что до сих пор не выделит время, дабы закончить с вопросом первостепенной важности? Который, на минуточку, напрямую касается не только будущего Полины, но и его. Неужто подготовка к свадьбе настолько превалирует над всем остальным? И он до того осчастливился, аж память отшибло, начхал, что их общую беду необходимо устранить в довольно ограниченный срок.

Она понимала: причина бойкота в чём-то другом. Тем более до даты бракосочетания ещё далеко, ничего не подгорает. И, немного разбираясь в характере, Полина догадывалась: вряд ли Красавин до самозабвения занят грядущим событием. Скорее всего, всё обдумывает и решает Вика, а он великодушно благословляет дамские капризы и финансирует торжество.

Какие бы гипотезы ни метались в голове, ища объяснение загадочному молчанию, не оставалось ничего иного, как, психуя, часами сидеть в интернете, читать статьи и тоскливо разглядывать картинки, иллюстрирующие этапы развития эмбриона. Прислушиваться к организму, сравнивать собственные ощущения с теми характерными, что детально описываются на сайтах. Находить утешение хотя бы в том, что у неё нет токсикоза и остальных неприятных проявлений беременности.

Прошла ещё неделя. Потом вторая. Третья... Глеб упорно молчал.

«Что он тянет? Срок уже шесть недель!» — не понимала Полина.

Позвонить первой и поинтересоваться отчасти не позволяла гордость, отчасти не отваживалась — вдруг Вика рядом. Она сильно удивится, прочтя имя двоюродной сестры на экране мобильника жениха, может заподозрить что-то. По этой же причине не писала.

К третьей декаде августа терпение лопнуло. Одновременно и труся, и кое-как сдерживая раздражение, Полина напомнила о себе, отправив в мессенджере три вопросительных знака. Если Вика увидит, то ничего не поймёт. В крайнем случае можно наврать, что писала подруге, но ошиблась номером.

Красавин, словно только и ждал сигнала, позвонил секунд через пять. Сухо поинтересовался:

— Привет. Как дела?

Она зло процедила:

— Всё так же. Не рассосалось.

— Хорошо. Завтра приеду, — и отключился.

«Приедет. Снизойдёт Его Величество. Одолжение сделает. Даже не поинтересовался, буду ли я дома. Может быть, у меня дела и я не готова с ним встретиться», — Полина сверлила глазами потухший экран телефона, борясь с нелогичным желанием перезвонить и перенести приезд на другой день.

Для чего? А просто так. Чтобы корону снял и не мнил, будто она готова выполнять команды по его свистку.

К счастью, здравый смысл одержал победу, и глупость из-за своей строптивости не совершила.

Назавтра Глеб перезвонил:

— Я в дороге, скоро буду у вас.

«У нас? У кого это «у нас»? Почему во множественном числе? Я же одна, — снова закипела Полина, с остервенением цепляясь к неудачному слову. — Это он типа свой плод одушевил? Ещё бы спросил: «Как наш малыш?»

Будто прочитав мысли, тот эхом полюбопытствовал:

— Как себя чувствуешь? Что купить? Прихоти есть?

— Нормально. Ничего не надо, —