Ведьмы любят…десерты - Снеталия Морозова

Родин в подробностях, не утаивая слов, что говорил Арман Миле при встрече, как ее толкнул, и она ударилась, как заплакала. Рассказал все. Сказал и о своем безразличии и брезгливости к маленькой страшненькой хромой замарашке, о том, как ее нес два дня Видар, как ухаживал за ней медведь. Как Видару досталась истинность, как увидел ее настоящий облик.

Родин рассказывал это, а у самого сжималось сердце.

Эльф притих.

– Ух ты, ну и история. Милана еще и мудрая девушка. Дин, а она кто, я не понял, не вижу ипостаси, маг?

– А когда они выходили из Храма Благословения, она сказала, что не видит во мне мужчину, тем более мужа, и попросила сначала отрастить яйца, а потом приходить.

Эльф переваривал услышанное пару секунд и стал ржать, запрокинув голову назад, на всю таверну:

– Ведьма! Обожаю!

Потом замолчал и уставился на Родина.

– Ведьма? – шепотом спросил Ториан.

Родин махнул головой.

– Не может быть! Их же нет почти. Я ее завоюю! Добьюсь! Если вы все будете против меня, я ее заберу и найду для нас другой мир, – мечтал Ториан.

– Она любит мужей, а они ее, сам же видел.

– Значит, будем налаживать контакты с будущими побратимами, – сказал эльф.

– Ты так уверен, что будешь в их семье?

– Не сомневаюсь ни на минуту! Ты молод, Дин, может, поэтому такой нерешительный с Миланой, хотя, ты облажался, это факт. Она сказала, что видит твоего дракона, а ты чувствуешь его?

– Раньше слышал, а после леса вообще нет. Он словно в обиде на меня, вернее, так оно и есть.

– Ладно, поехали на свадьбу к Арману, поздравим, а потом готовиться к бою. Скорее бы все закончить и к Милане, – Ториан улыбнулся, вспоминая, как она гладила его уши.

– Тор, ты никогда не был влюблен? Ты ведь король, наверное, эльфиек было полно, желающих тебя в мужья?

– Я был женат, Дин.

–Что? Я не знал даже.

– Три месяца, и мне хватило. Развод короля – дело неблагодарное. Был выгодный союз, она была красива, кажется, уже не помню. Словом, три месяца мы с женой говорили о ее нарядах, балах, нарядах ее подруг, балах у других и так по кругу. Она не спросила за три месяца обо мне ничего! В постели была холодная, как рыба. Разводились громко, некрасиво, я чуть тогда не потерял трон. Честно сказать, хотелось оставить королевство сестре и уехать далеко на корабле за горизонт, но сестра была не замужем. Это сейчас, если что, я спокоен, она с мужьями справится вполне. А про влюблен, Дин, эльфы скучны с женщинами, это оборотни и драконы – страстные ребята, эльфы нет, лишь встретив суженую, нам открывается свет, желание истинное.

Мужчины еще минуту посидели в своих мыслях и отправились в дорогу.

26. А не надо злить ведьм…

К Милане однажды пришла волчица. Мила была в своем доме в лесу, Видар растопил печь и пошел собирать ягоды. Милана делала омолаживающую тонизирующую сыворотку для лица и тела и напевала песни. Была пора ягод, она смешала травы и ягоды, получив вкусный сладкий аромат. Мила два дня назад отнесла свою продукцию в лавку, где продавались принадлежности для водных процедур. Сыворотка понравилась женщинам, Миле заказали еще. Вот там, в лавке, Милана сказала, что в лесу есть дом ведьмы, ее дом.

Волчица зашла в дом, осмотрелась и сказала:

– А как зовут твоих мужей?

Милана, не разворачиваясь, почувствовала злость, ревность, зависть, черноту души.

– Вах, какой набор! Вот это я ощутила, будто грязи напилась!

Милана развернулась к гостье. Перед ней стояла красивая волчица.

– Я тебя к себе в дом не приглашала.

– Видар, да? И чтобы ты полюбила одноглазого оборотня без волка, да не поверю, колдовство свое применила, я скажу шаманке, она снимет магию твою, всем расскажет, какая ты, привораживаешь, кого хочешь.

– Пошла вон из моего дома! – спокойно, но жестко ответила Мила.

Милана выставила руки, оборотница стала скалиться и пятиться назад.

В это время Видар почувствовал, как заколола его метка, он рванул к домику.

– Предупреждаю последний раз, не уйдешь сама, вылетишь силой, будет больно! – говорила Мила.

Милана чувствовала, как ее сила закипает в ней, задели ее семью, ее семье угрожают.

К дому подбежал волк, обернулся, надел штаны.

– Тива? Что ты здесь забыла? – рычал Видар.

– О! Так правду говорят, проклятье снялось! Заколдовала тебя ведьма! И что нравится? Быть под другим проклятьем, ну, с волком, наверное, лучше? А покажи своего зверя, а Видар! Помнишь, как на охоту ходили, как бегал за мной, подминал, метку хотел поставить, в любви мне клялся?

Тива была черноволосой красавицей, волчицей. Они знакомы. Милану уколола ревность, она что-то не знает о своем муже. Это ей не понравилось. Она открылась ему вся, без остатка.

Видар почувствовал Милану. Он посмотрел на нее, она на него.

– Мила, не слушай ее, слова лживые!

– Тива, уходи отсюда!

Видар больше не сказал ничего. Мила закрыла глаза, ее затопила ревность. Видар рычал, молчал. Тива стала подходить к Вилару, порыкивая, виляя задницей.

Милана подняла руки, стала портиться погода, она открыла глаза. Видар и Тива увидели не синие глаза, а темные, в них кружился ветер. Милана подняла руки, и Видара и Тиву унесло ветром в другую сторону леса.

– Разбирайтесь там, голубки!

Милана подняла голову к небу и заревела. Она не справилась с ревностью, она обиделась. Она понимала, что надо бы поступить по-другому, поговорить, но она обиделась. Полил ливень. Милана сидела на крыльце под дождем и плакала. Она ощутила себя снова маленькой Миланой. Не сильной ведьмой, а простой женщиной, которая не любит такие сюрпризы в качестве прошлых любовниц.

Грег уже бежал из таверны, уже был близок к своей девочке.

Видара и Тиву вынесло далеко от домика Милы.

Видар оскалился, стал подходить к волчице, взял ее за шею и стал рычать ей в ухо:

– Если хоть еще один раз, хотя бы посмотришь в сторону моей жены, я тебе перегрызу глотку. Мне плевать, чья ты дочь, сука.

Он сжал ее горло, она захрипела.

– Я не буду, Видар, не буду, – скулила Тива.

– Тварь! Ты даже волосинки ее не стоишь! Ты даже не стоишь ее плохого настроения! Сука! Жалкая, тупая эгоистка! В лес чтобы не ходила этот, уяснила?

Видар был в бешенстве, он хотел разорвать ей глотку. Еле сдерживал себя.

Тива скулила. Он швырнул ее и побежал к Милане, дождь лил стеной.

Грег подошел