Развод. Вернитесь, любимые - Алия Корхан

Я оглядываюсь. Огромный, темный, запутанный склад, словно лабиринт. Сколько здесь комнат, сколько коридоров, сколько темных углов?

Каждая ошибка может стоить жизни.

— Разделиться, — приказываю я своим людям. — Осмотреть каждую комнату, каждый коридор. Быть предельно осторожными.

Они кивают, понимая всю серьезность ситуации. Охрана расходится в разные уголки склада. Так больше шансов найти Айгуль и Дашу.

Остаюсь с Али, мы двигаемся вперед. Видим грузовики. Он подходит к ним. Достает товар из открытых грузовиков. Пачка чая, что наполнена убийственной смесью для моего народа! Здесь все кишит дрянью!

Прошу Али разобраться с товаром, чтобы эта мерзость не перешла с этого склада в руки людям.

Направляюсь в соседнюю комнату. Выхожу на свет.

Щурюсь, но сразу же слышу плач дочери. Этот звук выходит на первый план.

— Даша! — кричу я во весь голос, и бросаюсь туда, словно выпущенная стрела.

Сердце бешено колотится в груди, ноги заплетаются, но я бегу, не обращая внимания ни на что. Я должен добраться до нее. Я должен ее спасти.

Врываюсь внутрь. И то, что я вижу, заставляет меня застыть на месте.

Глава 31

Акын

Перед собой я вижу картину, от которой кровь стынет в жилах. Все мое нутро сковывает ледяным ужасом. В центре комнаты, под тусклым светом одинокой лампочки, сидит мой отец. Он держит мою Дашеньку на коленях.

Она измождена, испугана, ее маленькое личико в слезах. Она вся трясется, как осиновый лист, и смотрит на меня с отчаянием. В ее глазах — мольба о помощи.

Айгуль сидела связанная на истлевшем матрасе на полу.

Мой отец же, спокойно улыбаясь, пытается чем-то накормить Дашу с ложечки. Какая-то мерзкая каша, от которой меня самого бы вырвало. Но наверняка, он туда добавил какую-то химию!

Моя Дашенька сопротивляется, отворачивается, плачет навзрыд. Она не хочет это есть!

Ярость взрывается во мне с новой силой. Этот мерзавец! Он издевается над моей дочерью! Он наслаждается ее страхом!

Останавливаю себя.

Мне нужно думать рационально, чтобы не навредить дочери!

— Отпусти ее! — рычу я, мой голос полон ненависти и угрозы. — Немедленно!

Отец медленно поднимает голову, смотрит на меня с презрением. В его глазах — безумие и какая-то извращенная гордость.

— А, Акын, — говорит он, растягивая слова. — Как я рад, что ты пришел. Я ждал тебя.

— Ты что вытворяешь, ублюдок?! — кричу я, не в силах больше сдерживаться. — Отпусти ее, и я, может быть, позволю тебе уйти живым!

Вахит Халисович усмехается.

Он ставит ложку на стол, медленно гладит Дашеньку по голове.

— Ты же любишь свою дочь, не так ли? — спрашивает он, глядя прямо мне в глаза. — Готов ли ты на все ради нее?

В этот момент я понимаю, что попал в ловушку. Отец ждал меня. Он знал, что я приду. И теперь он собирается использовать мою дочь против меня.

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Я вижу страх в глазах Дашеньки, вижу злобу в глазах отца. Эта сцена — словно медленная пытка, каждый миг длится целую вечность.

— Как ты можешь подвергать опасности свою внучку?! — хмурюсь я, стараясь говорить спокойно, хотя каждая клетка моего тела кричит от ярости. Я делаю осторожные шаги к ним, понимая, что одно неверное движение может обернуться трагедией.

— Она мне не внучка! Она же от твоей русской дряни! — вскипел он за секунду, его лицо исказилось от ненависти.

— Папочка! — хнычет Дашенька, тянет ко мне ручки, и этот звук рвет мне душу на части. Словно сотни кинжалов вонзаются в мое сердце.

— Я здесь, милая! — говорю я, стараясь успокоить ее, успокоить себя. — Все будет хорошо! Я обещаю.

— Все будет хорошо, если твой папочка сделает все, что я только скажу! — перетягивает все внимание Даши на себя ее злобный дед. Он гладит ее по голове, а сам смотрит на меня с победоносной ухмылкой.

— И что ты хочешь?! — рычу я, стараясь сдержать свой гнев.

— Чтобы ты вернул в дом Дилару, как хозяйку особняка! — первое его условие, и я чувствую, как во мне все закипает. — Выбрось свою русскую девку! Не позорь наш род! Она недостойна даже пыли на твоих сапогах!

— Ты так и не понял? — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Я люблю Аню. Она мать моей дочери, и я никогда не откажусь от нее! Она — моя жизнь, моя душа!

— Мне глубоко плевать на твои чувства к ней! Сделай, как я говорю и я прощу тебя, сын! — отмахивается он от моих слов, словно от назойливой мухи. Он не слышит меня, не хочет слышать. Его разум отравлен ненавистью и предрассудками. — Прими мой отцовский наказ, и я дам тебе свое благословение! Мы с Эльдаром примем твои извинения и простим твой промах!

Говорит так, словно я — провинившийся мальчишка, а он — всемогущий судья.

Он пытается сломить меня, заставить отречься от всего, что мне дорого. Отец понимает, что старые методы больше не работают, что я не тот покорный сын, которого он знал.

Но я знаю, что ничего уже не будет как прежде. Его слова — пустой звук, его прощение — ложь. Он никогда не примет Аню, никогда не смирится с моим выбором.

— В тот роковой день, я сказал тебе, что против свадьбы с Диларой, что люблю другую и мечтаю о крепкой семье с ней. А ты отправился вслед за ней и решил убить! Решил, что так будет лучше для нашей семьи, для “ нашего рода ”! — произношу я каждое слово, словно высекая его на камне. Мой голос полон горечи и боли, воспоминания обрушиваются, как горный обвал. В точности рассказываю миг, когда я провалился в тьму без своей Ани.

Я делаю паузу, смотрю ему прямо в глаза, полные ненависти и отвращения.

— Я не забуду тебе твой поступок! Ты мне не отец! Я отказываюсь от твоего имени!

Его лицо искажается от ярости. Он понимает, что проиграл. Отец готов на все, лишь бы не признать свое поражение. Но тут происходит то, чего он никак не ожидал.

Внезапно, словно по команде, со всех сторон раздаются крики и лай собак. В помещение, заливая все ярким светом, врываются полицейские в бронежилетах, с оружием наготове.

Они окружают нас со всех сторон, целятся в Вихита Халисовича и его немногочисленных приспешников.

— Полиция! Всем оставаться на месте! Руки вверх! — кричит один из офицеров командным голосом.

Отец в растерянности оглядывается