Королева скалистого берега 3. Дочь Одина. - Любовь Оболенская

...Общегородское веселье закончилось далеко за полночь. И хоть я валилась с ног от усталости, Рагнар ждал обещанного рассказа — и он имел право его услышать.

А услышав, нахмурился.

— Ты совершила великий подвиг, доставив в Каттегат столько отличных кораблей, — произнес он. — И я не ставлю тебе в упрек, что ты разменяла жизнь Тормода на жизнь Рауда — так норны сплели нити их судеб. Но почему ты не сказала мне, что в битве с данами мы взяли целый сундук золота? Ты не доверяешь мне, жена моя?

Я тяжело вздохнула, ибо ждала этого вопроса.

— Что ж, отвечу, как есть, — произнесла я. — Твой план был все силы и средства бросить на укрепление Каттегата. Но я чувствовала, что это не спасет город и Скандинавию от нашествия данов. Если бы ты узнал про золото, то, конечно же, потребовал потратить его на свой план...

— Ты что-то почувствовала, и потому утаила от меня наш общий трофей, использовав его так, как сочла нужным? — катнув желваками на лице, перебил меня Рагнар.

— Я не буду оправдываться, — с металлом в голосе произнесла я. — Надеюсь, ты видишь, что я оказалась права. Боги благоволят моему плану, в результате чего сейчас мы располагаем флотом, достаточным для того, чтобы напасть на Англию и Франкию.

Рагнар встал из-за стола, за которым мы сидели, и направился к двери. Но не вышел из нашей спальни. Остановился на полпути, обернулся, и произнес с горькой тоской в голосе.

— Неважно кто из нас прав. И не имеет значения, что думают боги относительно твоих планов. Важно то, что в них нет места для меня. И если ты не доверяешь мне, то зачем мы вообще идем по жизни рядом, делая вид, будто мы всё еще вместе?

Не дождавшись ответа, Рагнар вышел из спальни, тихо прикрыв дверь за собой...

Клянусь небесами, лучше б он хлопнул ею изо всех сил, сорвав с петель — думаю, тогда бы мне было легче.

Не страшно, когда мужчина дает выход своим эмоциям.

Страшно, когда он беззвучно уходит, не получив ответа на свой вопрос.

И непонятно, откуда сейчас он ушел на самом деле — из нашей общей спальни, или из моей жизни...

Глава 33

Я сидела за столом, уставившись в одну точку.

И думала...

На душе было тяжело.

Очень.

Можно было, конечно, чисто по-женски зарыться лицом в подушку, которую я сама сшила для себя, набив гусиным пухом, и попытаться поплакать. Старое средство, проверенное веками... Тем более, что не видит никто...

Но при мысли об этом я брезгливо поморщилась.

Да, Рагнар мой муж, которого я люблю. Но, помимо него, у меня есть еще сын, и мой народ. И если вдруг спросят однажды, кто для меня важнее, то я, будучи королевой, отвечу не как женщина, а как королева.

Народ — важнее.

Люди, что доверились мне, и за которых я в ответе и перед богами, и перед своей совестью. Потому если я сейчас раскисну, окунувшись в свое женское горе — в нем я и утону эмоционально, словно в болоте. И утром мои люди увидят не свою королеву, за которую готовы отдать жизнь, а просто заплаканную девушку, которую хочется пожалеть — а после забыть о ней, ибо у народа, лишившегося своего правителя, и собственных забот хватает.

— Хорошие мысли, дроттнинг, — тихонько похвалила я себя вслух. — А теперь встала, проведала сына, и пошла спать. Ибо завтра у тебя будет очень нелегкий день. С Рагнаром, или без него.

...Фридлейв теперь спал в отдельной комнате. И не деревянный меч лежал рядом с ним, а боевой. Наследие Рауда, попавшее в хорошие руки.

Как только я перешагнула порог, сын, не открывая глаз, положил напрягшуюся ладонь на рукоять меча... но тут же его рука расслабилась.

— Это ты, мама, — произнес он. — Со мной всё хорошо. Прошу, не надо больше приходить ко мне по ночам чтобы проверить, не замерз ли я, сбросив с себя во сне медвежью шкуру. Мне часто снятся битвы. И враги. Боюсь, однажды я могу не понять, кто крадется ко мне — ты, или ночной убийца. А потом всю жизнь буду корить себя за то, что, не разобравшись спросонья, убил собственную мать.

В свете ночника, который я держала в руке, сверкнули глаза Фридлейва. Так молодой волк смотрит на случайно потревожившего его сородича, равного ему по силе. Равнодушно. Мол, чего ты шляешься тут без дела? Спи давай, не видишь, я отдыхаю.

Ничего не ответив, я повернулась, вышла из комнаты, и тихонько прикрыла за собой дверь.

Что ж, Фридлейв по-своему прав. Сейчас этот волчонок, слишком быстро превратившийся в волка, жаждет погони, крови и добычи, а не моего нерастраченного тепла. А это значит, что свою материнскую нежность мне нужно просто потушить усилием воли... Или же затолкать себе в сердце поглубже, сохранив зачем-то, как старый хлам — вдруг еще пригодится когда...

Вернувшись в спальню, я легла на кровать, и приказала себе: спи. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать полезного для себя и своего народа, которому нужна сильная королева, готовая к новым подвигам на том пути, который она для себя выбрала.

...Удивительно, но утром я проснулась без каких-либо эмоций по поводу вчерашнего.

Рагнар недоволен мной?

Что ж, пусть тогда решит, хочет он быть моим мужем, или же ему нужна другая женщина, которая будет каждый раз бегать к нему за разрешением сделать то, или другое.

Фридлейву более не требуется заботливая мать с ее нерастраченной гиперопекой?

Хорошо.

Вместо нее он получит королеву, приказы которой будет выполнять как любой другой викинг, находящийся в моем подчинении. Ибо моему народу не нужна дроттнинг, готовая прогнуться под кого-либо.

Да и мне самой уже абсолютно неинтересна такая я...

Когда я вышла из дому, то обнаружила, что мои люди уже занимаются драккарами, которые едва поместились возле нашей довольно длинной пристани.

От трофейных кораблей поначалу следовало отмыть кровь и стесать зазубрины на бортах, мачтах и палубе от стрел и мечей, а после хорошенько просмолить дефекты, чтобы они не начали гнить. Этим увлеченно занимались свеи, Густав и Скегги. Не сами конечно. Руководили трэллями, причем довольно демократично — бить рабов я запретила категорически. И гуманные соображения тут были не на первом месте. Просто коль уж я попала в рабовладельческое общество, то совершенно ни к чему озлоблять подневольных людей, провоцируя