Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова

— Да. Я Николя Чарлтон, маркиз де Бри, беру Софию Видаль под свое покровительство как свою невесту. И если вы, барон Бетфорт, еще раз только посмеете унизить или оскорбить ее, то будете иметь дело со мной!

От слов друга я даже похолодел, и у меня задергалась щека. Подобного вызова я не ожидал. Он что, угрожал мне дуэлью?

Николя никогда не говорил со мной в таком угрожающем и ледяном тоне. Даже когда мы спорили на другие, более сложные темы — никогда. А сейчас из-за Софи он готов был поссориться со мной? Видимо, да. Похоже, он был влюблен в нее, потому так яро и защищал ее теперь.

И это понимание мотивов Чарлтона взбесило меня окончательно.

Потому что Софи принадлежала мне! И какие-то там маркизы, будь даже бывшие друзья не имели права на нее смотреть как на «вожделенный объект»!

А теперь Чарлтон как-то умудрился стать её женихом и, видимо, вознамерился прибрать её к своим рукам.

И как теперь соблазнить и вернуть Софи, если на моём пути стоял Чарлтон? Невозможно.

И что же теперь? Отступить? Забыть о ней?

Хотя это было самым лучшим решением, и это я понимал очень хорошо теперь.

Но проигрывать я не умел, а уж отступать перед трудностями тем более!

В этот момент мне больше всего хотелось, действительно, подраться с Николя. Ранить его, чтобы его отправили на лечение в какую-нибудь лечебницу на водах подальше от академии. Дабы он не мешался и не защищал эту неблагодарную девчонку. А ещё хотелось пойти к ней, к этой изменнице, которая променяла меня на Чарлтона, и зацеловать её до потери сознания, чтобы она поняла, что я в сто раз лучше этого её нового друга — жениха Николя.

Глава 30

Не знаю, о чем говорил Николя с Бетфордом и в какой форме. Но на удивление этот самодовольный индюк остановился. Перестал третировать меня, говорить гадости обо мне профессорам и даже здороваться со мной. Молча проходил мимо при встрече и отворачивал даже лицо, словно ему было неприятно меня видеть.

И его поведение более походило на злобную обиду, а не на безразличие. Но если честно мне было всё равно.

Я была этому только рада. Внимание ректора мне было не нужно, а учёба прекрасно шла и без его «покровительств».

Однако всё же Бетфорд отомстил мне. По — другому и довольно примитивно. Я попала в чёрный список студентов, которым было запрещено выдавать увольнительные даже за хорошую учёбу. Главными критериями попадания в этот список были — нарушение правил поведения в академии и неуспеваемость. И у меня ничего этого не наблюдалось.

В этом списке значилось только пять фамилий и утверждался он ежемесячно. Однако напротив моего имени наказание значилось на целых полгода. Почти до окончания третьего курса. Теперь за территорию академии я выходить не могла.

Однако это не особо расстроило меня. По магазинам и трактирам я не жаждала шататься, а гулять вполне было прекрасно и в огромном парке академии. Он простирался почти на три мили.

Итак, моя долгожданная учёба началась. Мы с Николя ходили на занятия вместе и сидели рядом. Часто мы обсуждали и изучали новые темы, делали курсовые и доклады.

На новый факультет попал и Кристиан де Форси. Он постоянно косо посматривал на нас с Чарлтоном и даже отпустил по началу пару сальных шуток на наш счёт. Но однажды Николя при всей аудитории, пока не было профессора, объявил, что я его официальная невеста и нападок, и оскорблений в мой адрес не потерпит. Не согласным он готов был дать удовлетворение на шпагах в академическом саду. Желающих помериться силой с Чарлтоном не нашлось, потому все кривые взгляды наших сокурсников быстро сошли на нет и всё успокоились. Вскоре парни стали воспринимать меня, как равноправного члена своей группы. Я общалась со всеми сдержанно, прямо и без всякого кокетства.

До получения диплома летчика индиговой звезды, то есть самого начального уровня, нужно было проучиться всего год, ведь мы сразу поступали на третий курс. Для серебряной звезды — еще год, а для золотой требовалось не только четыре полных курса обучения, но и полугодичная практика в качестве летчика серебряной звезды.

Каждая категория летчиков имела право управлять определенным классом самолетов: индиговые — до двенадцати пассажиров, серебряные — до пятидесяти, а золотые — всеми имеющимися гражданскими самолетами.

Так что уже к весне я рассчитывала получить диплом летчика индиговой звезды.

Два последующих месяца до Рождества прошли замечательно. Я горела учёбой, в захлеб изучала всё новое, старалась ни в чем не уступать своим сокурсникам. Даже по летательным тренажёрам, которые начались со второго месяца обучения я была в десятке сильнейших. И профессора хвалили меня.

Правда поначалу один из новых преподавателей, прибывших из столицы даже посмеивался надо мной. Считал, что я случайно попала на этот летательный факультет. Но когда он оценил мои знания и рвения в учёбе его скептицизм сменился глубоким уважением. Я стала любимицей профессора Димринга. Он постоянно хвалил меня и ставил в пример. Профессор обучал нас особенностям управления именно гражданских самолётов.

Самолёты были ещё в новинку, а в королевстве повсеместно в основном использовались магические летатели. Но всем было ясно что за самолётами будущее. Потому что они сочетали в себе не только магию, но и новые разработки в механике и аэродинамике. Потому самолёты могли развивать скорость почти в два раза большую чем магические летатели. Потому и говорили, что они новое слово в летательных судах. Однако и управление ими было более сложным, потому на наш факультет был такой жёсткий отбор.

Первую сессию перед Рождеством я сдала на отлично. И была счастлива.

У меня был лучший друг Николя. И Бетфорд, наконец, оставил меня в покое. Я видела ректора редко, обычно на всяких официальных мероприятиях академии. Ко мне он не подходил и не заговаривал. И я зажила спокойно.

А ещё вскоре у нас должны были начаться тренировочные полёты на настоящих самолётах. Три небольшие и самые дешёвые летательные машины уже доставили в академию, и я уже радостно предвкушала как я наконец — то сяду за штурвал настоящего самолета.

Гром грянул откуда я не ждала.

После зимней сессии, через три недели должны были начаться учебные полеты. Специальный пропуск допуск к самолётам содержал информацию об отпечатках пальцев. Чтобы получить такой пропуск необходимо было в деканате подписать заявление и рядом