Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова

Помощница Лот и студент извинились и быстро вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Бетфорд же внимательно посмотрел на меня и сладким бархатным голосом произнёс:

— Слушаю тебя, Софи. Чем я могу тебе помочь?

Вроде бы он сказал обычные фразы, но отчего-то они прозвучали из его уст как-то двусмысленно. В голову тут же полезло что-то непристойное. Или мне это только показалось? Но на его лице было написано такое алчное, сладострастное выражение, что я напряглась. Он показался мне котом, который видел перед собой вожделенную сметану.

— Я пришла просить о милости, господин ректор.

— Да?

— О милости для Николя Чарлтона. Он несправедливо сидит сейчас на гауптвахте.

Глава 34

После моих слов лицо Бетфорда окаменело, а глаза потухли. Он чуть прищурился и тут же скрестил руки на груди в замок.

— С чего ты это взяла?

— Николя ни в чем не виноват. Он пытался открыть дверь калитки по моей просьбе.

— Зачем?

— Я попросила его сводить меня в кафе в городе.

— Да? — приподнял бровь Бетфорд и ехидно произнёс: — Как мило. Доблестный рыцарь совершает подвиг для своей дамы.

Я видела, что разговор стал его раздражать, и он говорил через зубы. Хотя минуту назад, едва я вошла он был доволен, как мартовский кот, что я пришла. Сейчас же он явно закрылся и стал вести себя агрессивно и ехидно.

— Да, Николя хотел угодить мне, потому и…

— Сути дела это не меняет, — перебил он меня. — Значит, его интрижки с девицами для него важнее устава академии. И это очень и очень скверно. Потому на гауптвахту он попал заслуженно.

Кто бы говорил! От возмущения у меня даже щеки покраснели. Этот наглый ректор не видел бревна в собственном глазу. Значит, Николя нельзя было сводить девушку в кафе, а ему, Бетфорду, можно было любую девицу шпилить даже в своем кабинете?

Каково! Или то, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку?

Похоже, что так.

— Но раз ты так переживаешь за своего друга Николя, — слово «друг» он выделил какой-то неприятной интонацией, как будто произнес вместо него слово «хахаля», — то я могу смилостивиться над ним и сократить его пребывание на гауптвахте.

— Именно об этом я и прошу. В благодарность я могу помочь работой где-нибудь в академии, или в библиотеке, или в академическом парке с растениями, например.

— Дельное предложение, Софи! — пафосно заявил Бетфорд, усмехнувшись. — Вот теперь я вижу, что ты действительно переживаешь за своего друга и хочешь помочь ему.

— Так и есть, — закивала я.

— Хорошо. Тогда, если ты согласна помочь своему другу, придётся отработать.

— Я согласна. Что надо делать?

— Ты и так знаешь, Софи, — произнес он хрипло. — Но я всё же озвучу: приходи сегодня вечером, около полуночи, сюда. Выпьем вина и... ну, ты поняла.

— Что?

— Если будешь послушной и нежной со мной, как раньше, так и быть, завтра поутру сниму наказание с твоего Николя.

— Я не это имела в виду, — пролепетала я пораженно.

— Неужели? А я как раз подумал, что ты об этом.

— Это не так. Я говорила о достойном труде и помощи, а не об этом...

Бетфорд откинулся на спинку стула и криво усмехнулся.

— Уж передо мной-то не строй из себя скромницу, Софи. Когда мы оба знаем, что ты далеко не пуританка.

Его глаза прошлись по мне раздевающим взглядом, и на губах появилась похабная усмешка.

Я сжала кулак.

Он перестанет когда-нибудь считать меня маленькой «шлюшкой»? Или нет? Так и будет постоянно намекать на моё недостойное поведение в прошлом?

А если я изменилась? Если стала порядочной и скромной девицей? Он мог это допустить? Нет? Даже сама Софи могла изменить своё поведение, если бы захотела. А я даже не она. И за последние три месяца я даже повода не давала считать меня легкодоступной девицей. Но этот мерзавец ни в какую не хотел понимать этого. И постоянно сводил наше общение к какому-то похабному водевилю, где он грязно приставал и делал гнусные намеки, а я давала ему пощёчины. Видимо, ему нравилось это, раз он опять начал унижать меня этими своими «гнусно-сладкими» предложениями о встрече.

— Я не буду этого делать. Это гнусно и аморально.

— Да? Ну, тебе виднее, Софи. Хотя смотрю, что ты не научилась быть благодарной и более сговорчивой. А продолжаешь упорствовать и строить из себя монашку.

— Я пришла только сказать, что смогу отработать в библиотеке за Николя, чтобы сократить его наказание, и всё! И ничего больше.

— И за это твой Николя получит ещё две недели наказания! — выдал он вдруг.

— Как?

— А так: было две недели, сейчас месяц на гауптвахте. И виновата в этом ты, Софи. Нечего было меня провоцировать сейчас. Поняла?

— Я вас провоцировала?

— Именно! — процедил он. — Можно было всё решить полюбовно. Вечером за чашечкой чая или бокальчиком вина. Так нет, ты предпочитаешь воевать со мной, наглая профурсетка. Поэтому получай. Точнее, пусть получает твой Николя. А теперь пошла вон!

— Вы что, совсем? — возмутилась я в сердцах. — Что вы творите?

— Я что творю? — процедил он, быстро поднимаясь на ноги, и начал надвигаться на меня. — Это ты что творишь, нахалка? Врываешься в мой кабинет, требуешь, чтобы я снял наказание с твоего женишка, а потом ещё и нос воротишь от моего дельного предложения?

«Дельного предложения»? Так вот как теперь назывались непристойности на диванчике в кабинете ректора? Понятно.

— Это не предложение, а гнусность.

— Тебе виднее. И лучше бы тебе уйти, Софи, — с угрозой продолжал Бетфорд. — Пока твой дружок не получил наказание ещё больше. Хочешь?

Вот гад! Я-то думала, что он простил меня за мои отказы, и за то, что я пролезла на лётный факультет. Не держал зла. А он, похоже, только искал повод, чтобы мне отомстить за всё. По-другому нельзя было объяснить его гадкое поведение сейчас и несправедливое продление наказания для Николя.

Мне безумно захотелось чем-нибудь швырнуть в него, а ещё больше — ударить. Но влепить не пощёчину, а именно врезать под дых или кулаком под рёбра этому мерзавцу. Как нас учили на военной физподготовке. Только этого он и заслуживал.

Я уже сжала кулак, но поняла, что надо действительно уйти. Пока не «наломала дров» ещё больше.

Глава 35

Александр Бетфорд третий барон Лэнгтон

Вот же смазливая дрянь!

Как она вообще посмела так себя вести?

Постоянно вытирала об меня ноги! И так вела себя, словно я был ей что-то должен!

Но это было