Самозванка в Небесной академии - Арина Теплова

Весь этот месяц я таскала книги и лекции в келью Николя. Говорили мы с ним только раз в день, именно столько и полагалось посещать наказанных на гауптвахте.

За этот месяц на нашем факультете начались уроки практических полётов. Три раза в неделю я садилась уже не за тренажёры, а за настоящий маленький летатель, училась, как и все остальные студенты-лётчики, управлять им, изучала панель управления и разные хитрые устройства, которые наполняли летающий аппарат. Так же постигала навыки правильного общения с артефактами, от которых многое зависело в работе летательных аппаратов.

На исходе месяца у меня состоялся первый тренировочный полет на настоящем летателе.

Я дико переживала, но без труда мне удалось поднять летательный аппарат в воздух на два десятка метров с взлётной полосы и через минуту снова посадить. Три артефакта, которые были в этом летателе: скорости, гравитации и регулировки воздушных потоков — слушались меня беспрекословно, выполняя все мои команды быстро и точно. Штурвал и навигационная панель тоже были для меня уже не в новинку; почти два месяца изучала, как все работает.

После удачного приземления я тихо поблагодарила артефакты, наклонившись к ним поближе. Многие студенты считали это глупостью, считать их живыми. Хотя артефакты и выглядели как твёрдые кристаллы разной формы и начинали мерцать при том или ином действии, словно огоньки, но я знала, что это живые существа, и хоть они не могли говорить, но всё прекрасно слышали и понимали.

.

Вероника в форме летного факультета

.

Ещё один месяц прошёл в напряжённой учёбе, интересных лекциях и практических тренировках. На учебные полеты мы с Николя записывались всегда вместе. Так было легче мне осваивать управление летателями. Николя часто подсказывал мне тонкости или те или иные фишки: как лучше наклонять летательный аппарат при повороте, как мягче садиться, чтобы удар колёс о землю был не так силён, и другое. Я была очень благодарна ему.

С теорией у меня было все отлично. Профессора хвалили, и я входила в пятнадцать лучших студентов нашего факультета.

Наступила весна. До окончания первого летного курса, а в нашем случае третьего общего, оставалось всего два месяца, и у нас начались первые зачёты и экзамены.

Первым зачётом по лётному мастерству стояло управление каретным летателем. Это было самое маленькое лётное средство в арсенале небесного флота нашего королевства. «Каретник», так называли его наши парни с факультета, имел всего шесть мест: два для пилотов и небольшой салон для пассажиров или грузов. Он был самым простым в управлении, и его работу обеспечивал только один артефакт. И по сравнению с грузовым летателем, который мы сейчас изучали и тренировались поднимать в воздух, управлять каретником было в десять раз проще. Потому особо за этот зачёт я не переживала, как и все парни с нашего факультета. Знала что точно сдам его.

Накануне зачёта мы с Николя отправились на пикник в городской парк Дериншира, покормить лебедей. Да, наконец-то Бетфорд остыл в своей злобе ко мне, и последние два месяца мне давали два увольнительных в месяц. Мало, конечно, и за мою отличную учёбу мне было положено все десять, но я не хотела идти снова качать права к ректору.

Последний наш разговор с Бетфордом был до того мерзким, что я боялась снова рассердить его. Смилостивился и давал мне два дня в месяц, и ладно. Переживу.

В городской парк мы с Николя пришли уже ближе к вечеру. Погуляли, покормили лебедей круглыми сухариками и решили зайти в кафешку поужинать. Нам даже удалось найти столик на двоих. Мы с удовольствием ели, обсуждали завтрашний зачёт и шутили, что профессору Димрингу будет непросто заходить в маленький каретник, так как дверь в него была узкая, а он был довольно тучным мужчиной.

Домой мы возвращались пешком, уже когда начало смеркаться. Погода стояла чудесная, тёплая и безветренная. И мы с удовольствием прошли почти час до ажурной ограды академии. Артефакт прохода мы миновали ровно без пяти девять, до девяти были наши увольнительные.

Николя пошёл провожать меня до женского корпуса. Уже у входа, когда мы стояли за небольшим кустом акации, он сказал:

— Спасибо за прекрасный вечер, Вероника.

Он говорил тихо, чтобы никто не слышал.

Я тоже поблагодарила его. Подчиняясь накрывшему меня порыву, я поднялась на цыпочки и быстро чмокнула молодого человека в щеку. Хотела поблагодарить его за день. Ужин в кафешке, сладкая вата и карусель, на которой мы прокатились в городском парке, стоили недёшево. Но Николя ни в какую не хотел брать с меня денег. Сказал, что это подарок. Но так-то он не был ни моим мужем, ни братом, да и женихом был липовым, поэтому не обязан был платить за всё это. Но всё же платил, и мне это было очень приятно.

Оттого я не сдержалась и поцеловала его в щеку. Хотела уже отстраниться от него, но Николя быстро среагировал и придержал меня за талию, притянув ближе к себе. И тут же поцеловал меня в губы, долго и чувственно. Я не сопротивлялась, его ласка была мне по душе. Ведь в последнее время я очень привязалась к Николя и уже воспринимала его нечто большим, чем просто другом.

Когда Чарлтон медленно отпустил мои губы, я увидела в его глазах странный блеск. Тёплый огонь его взгляда словно ласкал меня. Тут же смутившись, он тихо вымолвил:

— Прости... я не сдержался, Верни...

Я быстро прикрыла пальчиками его губы, не дав ему договорить, и улыбнулась:

— Не извиняйся. Мне понравилось.

Мне действительно понравился сейчас его поцелуй. Он был таким романтичным, неожиданным, немного дерзким, но в то же самое время трепетным и нежным.

— Правда? — с радостью спросил он.

— Да.

Он медленно выпустил меня из своих рук и, волнуясь, вымолвил:

— Знаешь, Верни, я долго думал об этом. И все же хочу сказать тебе...

— Что?

— А если бы мы по-настоящему стали женихом и невестой?

— Как? — опешила я, не ожидая такого поворота.

— Я давно уже люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой в будущем.

— Ох, ты прямо огорошил меня.

— Не отвечай сейчас, подумай. Я не тороплю тебя.

Я улыбнулась ему, и он снова обнял меня. Мы опять начали целоваться, наслаждаясь близостью друг друга и совсем потеряли счет времени. Даже забыли, что следовало быть осторожными, ведь нас могли увидеть.

А по уставу академии всякий флирт и интимные отношения в академии между студентами были строго