Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова

требовательно хватает за подбородок. Утыкаюсь взглядом в грубое обветренное лицо, в ужасе смотрю на глубокие борозды морщин на иссушенном, будто пустыня, лице, смотрю на зияющие дыры между желтых зубов. И ежусь, напоровшись на черные, будто мертвые, глаза, изучающие меня, оценивающие. А затем опускаю глаза еще ниже. И в ужасе таращусь на вздыбленный болт, перевитый венами.

— Не хочу, — шепчу, вопреки инстинкту самосохранения. А сама цепенею от страха. Акраму точно нет дела до моих желаний.

— Да кто тебя спрашивает, куколка, — усмехается он. — Ты принадлежишь мне. У тебя нет ни имени, не семьи. Только я. Постарайся меня не разочаровать. Иначе… — гладит по спине и осекается на полуслове. Видимо, не хочет пугать. — Я буду называть тебя Кара, так же, как и мою кобылу, — глухо повелевает Акрам, разглядывая меня с любопытством. Наматывает на палец прядь моих волос. Дергает больно. — Поняла? — перемещает ладонь мне на горло и смотрит пытливо. Ежусь под пристальным злым взглядом. Тупо пялюсь и молчу, инстинктивно не желая ни с чем соглашаться.

— Придется дать тебе урок послушания, Кара, — вздыхает Акрам, отходя. Кружит по шатру, о чем-то раздумывая. А я так и сижу голая на каком-то сундуке. Кошусь по сторонам и, наконец, замечаю лежащий поодаль кинжал в богато инкрустированных ножнах. — Даже не думай, — строго одергивает меня хозяин шатра и кивает на черные тряпки, лежащие на полу. — Оденься и иди за мной.

Глава 27

— Кара! — рявкает Акрам, выводя меня из оцепенения. — Я дважды не повторяю. Учись сразу исполнять мои желания. И тогда мы поладим, девочка, — задумчиво ведет большим пальцем по моему подбородку, а потом снова тянется к моей груди. Словно резиновый мячик стискивает в пальцах полушарие. Наклонившись, втягивает сосок в рот. Больно, неприятно. Глумливо.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вдарить Акраму коленкой под дых. Или куда придется.

«Нина, стоп!» — предупреждает меня здравый смысл Колиным голосом.

И я прикрываю глаза, стараясь справиться с отвращением.

«Это не я. Это не со мной происходит», — пытаюсь хоть мысленно отстраниться.

— Сегодня ты примешь меня и станешь настоящей женщиной, — хрипло смеется Акрам. — Взял бы тебя сейчас. Но в тебе еще много гонора. А мне нужна послушная баба Других не терплю, — выговаривает он медленно. Видимо, хочет, чтобы я поняла каждое слово. — Сейчас я преподам тебе урок. Если умная, то станешь ласковой кошкой, если глупая — мертвой собакой. Тебе выбирать. Одевайся, — снова кивает на тряпки.

С трудом опускаюсь на ватные ноги, поднимаю с пола поношеное платье и такую же абайю. Надеваю все поспешно. Здесь точно выбирать не приходится. Все лучше, чем стоять голой перед посторонним озабоченным мужиком. И снова мажу взглядом по кинжалу. Вот он лежит. Стоит только руку протянуть.

— Не вздумай, — усмехается лениво Акрам. — Помни мою притчу про кошку и собаку.

Открывает сундук, на котором я сидела, достает белый шелковый платок, украшенный затейливой золотой вышивкой, и с хозяйским видом повязывает его мне на голову.

— Ты красивая, Кара, — улыбается мне щербатым ртом. — Станешь послушной, и я тебя никогда от себя не отпущу. Будешь главной женой, — гладит меня через платок. И в масленых черных глазах закипает желание. — Пойдем, — словно отмахивается от морока Акрам.

Взяв за руку, выводит меня из шатра. Сразу натыкаюсь на настороженные взгляды местных женщин. Они шушукаются между собой, показывают на меня пальцем и снова тихо переговариваются.

О чем? Не знаю! Мне неинтересно.

Оглядываюсь по сторонам. Вот и дорога недалеко. По ней если пойти, можно выйти в Дубай. А там добраться до консульства.

Адрес я помню. Колин номер телефона тоже. Сразу надо будет позвонить…

Акрам крепко сжимает мою руку. Кажется, сейчас пальцы сломает. Ойкаю от боли.

— Не отвлекайся, — рычит он и ведет меня дальше, к дальним шатрам, не таким нарядным и чистым. А там, в окружении вооруженной охраны, на горячем песке сидит человек. Маленький смуглый мужчина. Видимо, филиппинец.

— Это мой раб, — кивает на него Акрам. — Он пренебрег своими обязанностями. Вовремя не дал воды моей любимой верблюдице, — объясняет важно старик.

— Она умерла? — поднимаю глаза.

— Нет. И не смей со мной заговаривать, прежде чем я к тебе обращусь. Учись молча исполнять мои приказы, — раздраженно выговаривает мне Акрам и торжественно садится в принесенное прислугой кресло. — Твое место около моих ног, — приказывает он, кивая на потертый коврик.

Послушно опускаюсь рядом. Догадываюсь, что сейчас произойдет. Наверное, будет показательная порка. Новую рабыню нужно застращать.

— Приступайте, — взмахом руки дает команду Акрам. Вперед выходит человек с пистолетом и хладнокровно стреляет в беднягу.

— Вот, собственно, и все. Можешь подойти поближе, Кара. Убедись, что раб мертв. Тебе важно запомнить этот момент и принять мою власть. Лучше проститься с норовом, чем с жизнью.

— Я и так вам верю, — мотаю головой. И в ужасе смотрю на бездыханное тело. По вывернутым ступням и тонкой струйке крови, сочащейся из открытого рта, и так все понятно.

— Ты слышала приказ? — рявкает на меня Акрам. — Выполняй беспрекословно.

Тяжело поднявшись, босиком иду к убитому. Горячий песок обжигает ступни, а на глаза наворачиваются слезы. Был человек, и нет.

Всего-то не напоил вовремя верблюда!

«Наверное, приехал заработать. А дома его ждут жена и дети. Я вот тоже хотела заработать. И заработала», — сглатываю вязкий ком. Неподалеку уже кружат стервятники, учуявшие запах крови.

Смаргиваю слезы. Нельзя показать Акраму эмоции. Иначе будет ими питаться.

«И удрать надо поскорее. Дорога совсем близко. И охраны никакой», — думаю, опустив голову, возвращаясь обратно на коврик.

«Интересно, каким будет следующее приказание», — размышляю, идя к Акраму. Он гордо восседает на стуле из черного дерева. Хищным взглядом ощупывает меня и улыбается плотоядно.

«До ночи нужно сбежать. Иначе я пропала», — думаю лихорадочно и получаю кулаком в ухо.

«Кто? Откуда?» — чуть не падаю на песок. Удержавшись на ногах, уворачиваюсь от сыплющихся на меня ударов. Машинально перехватываю девичью и изумленно таращусь на напавшую на меня беременную женщину. Она снова пытается ударить, сорвать с моей головы платок. Что-то кричит Акраму. Настаивает. Но я ни слова не понимаю. Делаю шаг в сторону, и женщина, нанося удар, пролетает мимо. Падает, оступившись. Ловлю ее машинально.

— Осторожно, — шепчу на автомате.

— Спасибо, — поднимает она на меня глаза. Только теперь вместо пылающего огня ненависти в черных глазищах плещутся благодарность и любопытство. — Я первая жена Акрама, — обретя уверенность, важно заявляет она.

— Моя первая жена давно покоится где-то в пустыне, Аиша, — самодовольно хохочет старик. — Я уже давно со счета сбился. И жен у меня нет. Одни наложницы.