Дикий волк - Кэролайн Пекхам

— Ты будешь ждать, — напомнила я ему, глядя в зеленые глаза, которые вовсе не были его глазами.

Он протестующе расправил крылья Гарпии, потом вздохнул и кивнул.

— Я буду ждать, дикарка, — поклялся он, наклоняя подбородок, чтобы поцеловать меня, но я отступила назад прежде, чем он успел это сделать.

— Я попробую твои губы на вкус, когда они снова станут твоими собственными, Уайлдер, — сказала я ему. — А до тех пор веди себя хорошо.

Он начертил крест на своем сердце, и я посмотрела на Итана, который кивнул в знак понимания. Я оставляла его за старшего, и хотя сомневалась, что он сможет многое сделать, чтобы обуздать Сина, но надеялась, что у него хотя бы будет шанс держать его в узде, пока не придет время действовать.

Я ободряюще хлопнула Гастингса по руке, затем повернулась к Кейну и одарила его злобной улыбкой.

— Давай, amore mio, — промурлыкала я. — Убедись, что эти stronzos знают, кому я принадлежу.

Он моргнул, принимая мой приказ, уголок его рта дернулся, прежде чем он взял меня под руку и провел нас через каменную арку впереди остальных.

Я не оглянулась, чтобы посмотреть, когда они отделились от нас в глубину толпы.

Кейн прижал меня к себе и повел в самое сердце этого места греха и соблазна, аромат смерти и боли витал вокруг нас, как наркотик. Здесь было шумно, крики возбуждения и ужаса смешивались в одно целое, а фейри танцевали на границе разврата и бесовщины так тонко, что воздух наполнялся их токсичностью.

Мы проходили мимо бойниц, где кровь окрашивала стены, и борделей, обещающих все виды блядских фантазий, известных фейри, но ни в одном из них мы не остановились.

Луна звала меня вперед, в самое сердце этого места изломанной лжи, и я собиралась двигаться в такт ее зову, пока ноги не приведут меня прямо к мужчине, которого я любила.

Глава 12

Роари

Потребность в магии превращалась из зуда в жжение. Даже в Даркморе я мог прибегнуть к магии, чтобы остановить наступающее безумие. Но возможность проходить день за днем в таком состоянии превращала мой разум в беспорядочный клубок мыслей. К наручникам на моих запястьях теперь добавился толстый металлический ошейник на горле, который, как сказал мне Роланд, должен был заставить меня вернуться к нему, если я отойду от него более чем на пятьдесят футов. Я бродил по камере, в которую меня поместили в подвале здания, и со всех сторон до меня доносились визг животных, стоны и хрюканье каких-то неведомых зверей. Внизу было темно, но обострившееся зрение уловило дикий ужас в глазах магических животных вокруг меня.

Напротив меня в клетке сидели птицы-калини, ярко-розовые и голубые, их перья переливались магией. Они были редкими существами, поскольку браконьеры отлавливали и продавали их за способность вызывать трансовый кайф своей птичьей песней. Но сейчас они не пели, а кричали, царапая когтями решетку и отчаянно хлопая крыльями в попытке взлететь в небо.

Моя грудь сжалась при виде их борьбы, в груди закипала убийственная ярость на тех уродов, которые были ответственны за содержание этих существ в клетке вокруг меня. У нас отняли свободу и определили наше новое назначение.

Мой взгляд остановился на клетке с призрачными гончими рядом с птицами-калини: их клетки были наэлектризованы, чтобы они не смогли пролезть сквозь прутья и сбежать, на что были способны их сородичи. Каждый из их многочисленных хвостов злобно взмахивал, и они издавали заунывные рыки и завывания, рыская по стенам своей тюрьмы. Здесь содержалось множество других существ — от пернатых обезьян джака до рогатых кобыл-шептунов. Все они рвались на свободу, и с моих губ сорвалось рычание, когда я присоединился к ним в их тоске. Мой кулак ударялся о прутья клетки, заставляя всю конструкцию дребезжать.

Их было не согнуть: меня поместили в клетку из солнечной стали, столь же несокрушимой, сколь и редкой, и, несмотря на это, ошейник, который я носил, был обещанием Роланда вернуть меня обратно.

Так что мне оставалось только ждать, когда за мной придет моя судьба. Обращаясь мыслями к звездам, я гадал, осталось ли у них хоть немного милосердия или они отвернулись от меня, больше не заботясь о том, что со мной будет.

Наконец кто-то появился, но фейри, о котором шла речь, вызвал лишь усмешку на моих губах. Роланд шел ко мне целеустремленной походкой, за ним следовал мускулистый светловолосый мужчина, возвышавшийся над ним.

— Вот он, Бенджамин. Взгляни, — с воодушевлением произнес Роланд, когда в моем горле зародилось рычание. — Мое драгоценное создание.

Крепко сложеный мужчина средних лет внимательно осмотрел меня, шагнул к свету и уставился на меня так, что очень уж напомнил мне Дракона-перевертыша, который обеспечил мое заточение в Даркморе. Имя Бенджамин подтверждало это. Этот человек был Акруксом. Двоюродным братом моего собственного злодея Лайонела Акрукса. Я узнал о том, через что этот фейри заставил пройти Кейна, и, хотя мне не хотелось сопереживать тюремному охраннику, это было невозможно не сделать. Пережить прикосновение Акрукса без шрамов было невозможно.

— Значит, после всех сильных фейри, которых я посылал тебе для экспериментов на протяжении многих лет, ни один из них не прошел через замену Ордена? — Бенджамин раздраженно посмотрел на Роланда.

— Не Замена Ордена, нет. Но ты предоставил мне Йена Белора, не помнишь? Мое самое замечательное чудовище в процессе создания, — промурлыкал Роланд.

— И все же я слышал, что Белориан теперь мертв, — задался вопросом Бенджамин, и глаз Роланда, покрытый шрамом, дернулся.

Он прочистил горло и, казалось, был очень взволнован, когда торопился продолжить.

— Да, хорошо. Все великие сталкиваются с трудностями. Этот тоже станет мишенью. — Он погладил прутья, и я потянулся, пытаясь сломать его пальцы, но он быстро отдернул их, прежде чем я успел их поймать, и нервно захихикал.

— Он действительно был перевертышем Льва? — спросил Бенджамин, оглядывая меня. — Не очень-то на него похож. Где его грива?

— Он больше не перевертыш, — огрызнулся Роланд, и мне захотелось впиться клыками ему в горло, но я отказался разговаривать с этими кретинами и давать им возможность насладиться моей яростью. — Он моя Ночная Ярость. Мой Вампир. Созданный моей рукой. Ни одна звезда в небе не выбирала его. Теперь я сродни им. Я сам творец судьбы.

— Мне все равно, во что ты веришь, — пожал плечами Бенджамин. — Мне просто интересно,