Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике - Екатерина Крутова

Алена медленно поставила чашку, мысленно досчитала до трех, успокаивая ритм сердца и собираясь с мыслями. Владимир Орлов, как опытный хищник, всегда чувствовал слабину. Но она во всех смыслах была дочерью своего отца:

— Я готова выплатить твою долю. Начиная с сегодняшнего дня и в течение полугода. Если потребуется — с процентами с учетом инфляции, комиссии банка и потенциально упущенной прибыли от инвестиций. Можешь прислать своего бухгалтера с расчетами.

Мужчина оторопел. Он ожидал оправданий, слез, просьб, в конце концов классической женской истерики. Он пришел в ее офис, чтобы утвердить победу над растоптанным противником и на правах более сильного диктовать условия капитуляции.

— Мой бизнес, — продолжила Алена, не меняя интонации, — открыт на деньги, которые мать получила при разводе и разделила между мной и Аней. Ты, безусловно, сделал много для моего становления. За что я была и всегда буду тебе благодарна. Но ты уже не контролируешь мою жизнь, отец. Хоть и пытаешься по привычке давить на рычаги, которых у тебя больше нет.

— Это не только про деньги, дура! — закричал Орлов, теряя самообладание. — Ты рушишь все, над чем я столько лет работал! Митрофановы — это связи, статус, будущее! А твой брак — ключ к дверям, которые десятилетиями были для нас закрыты!

— Это сделка купли-продажи, а не брак. — Алена впервые высказала вслух то, что знала с самого начала и против чего не возражала четыре года. — Ты не смог договориться с Николаем Владимировичем на нужном уровне и хочешь использовать меня как пешку в своих играх. Поздно. Я дошла до другой стороны доски.

Лицо Владимира Орлова побагровело.

— Возомнила себя королевой? Думаешь, справишься без моей поддержки? Да никто из серьезных людей не захочется вести дела с потаскухой, раздвигающей ноги для стриптизеров. Весь твой, так называемый, бизнес ничего не стоит без меня и Митрофанова. Без наших знакомств и протекции все это — просто квадратные метры.

— Возможно. Но чертовски дорогие и в собственности, — парировала Алена все с тем же невозмутимым выражением, сохранять которой с каждой секундой скандала становилось все сложнее, а щеки под макияжем уже пылали от возмущения, грозя выдать ее эмоциональное состояние противнику. Но Владимир Орлов всегда был слишком сосредоточен на себе, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как чувства дочерей или жены.

— Ты совершаешь огромную ошибку! — отец прошипел сквозь зубы, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стеклянные перегородки.

Алена выдохнула. Руки чуть дрожали, но внутри царила ледяная ясность. Первый раунд завершен, и она все еще на ногах. Хотя в словах отца была горькая истина — ее слово в бизнесе пока что имело слишком слабый вес. Орлов, Митрофанов и иже с ними требовались, чтобы закрепиться на вершине. К ним стекались финансовые потоки и тянулись нити власти. Без родственных связей ее юридическое бюро могло лишиться клиентов и перспектив.

Следующий звонок стал неожиданностью — на экране смартфона высветился личный номер Николая Митрофанова.

— А я сегодня популярна, — усмехнулась Орлова, принимая вызов.

— Елена Владимировна, — голос в трубке звучал устало и на удивление мягко, без привычной отстраненной высокомерности власть предержащего чиновника. — Вынужден побеспокоить по поводу вчерашней выходки моего сына.

Девушка слушала молча, проявляя уважением и давая возможность договорить.

— Мы с вами оба знаем, что Артем — мальчик вспыльчивый, в чем-то не особенно умный, но незлой. Он не спал всю ночь. Каялся. Корил себя. Рыдал. Уверял, что любит вас и все испортил своей ревностью. — Митрофанов-старший тяжело вздохнул. — Я понимаю, что такое поведение непростительно. Он поставил под удар не только ваши отношения, но и наше с Ксенией реноме. Но как отец я прошу вас дать ему шанс извиниться. Встретьтесь. Выслушайте. Это важно для него и для всех нас.

Алена позволила себе короткую улыбку — Митрофанов-старший, в отличие от ее отца, не ставил ультиматум. Чиновник, привыкший распоряжаться судьбами людей, не выходя из кабинета, просил, разве что не умолял дать шанс облажавшемуся сынишке. Выстроенная система дала сбой, идеальная картинка треснула, выставив напоказ уродливую суть. Они хотели замять скандал. Спрятать наследника-несмышленыша в браке с той, кто умеет сохранять лицо и выдерживать удары. Митрофановы нуждались в ее силе, уме, стойкости. Артем без нее был просто испорченным ребенком, а с Орловой — перспективным молодым человеком с достойной успешной женой. В их паре именно девушка являлась опорой, надежным плечом и стеной, ограждающим от опасностей большого мира. Митрофановым был нужен этот брак, а ей? После вчерашней ночи Алена не была уверена в ответе на этот вопрос.

Не успела девушка положить трубку, как мессенджер запищал новым видео от Ксении. Яркая, как всегда, свекровь записала сообщение в апидомике. К нарочито счастливому женскому голосу фоновым звуком добавлялось мерное гудение пчел. За спиной матери на скамье сидел Артем понурый, несчастный, с красными глазами.

— Леночка, родная! — щебетала Митрофанова. — Мы тут с Темочкой снимаем стресс и восстанавливаем ауру после вчерашнего кошмара! Он так раскаивается! Скажи ей, сыночек.

Камера перевелась на Артема, парень неуверенно и натянуто улыбнулся.

— Лен, прости… Я перебрал с виски, переклинило от ревности. Глупо вышло. Я… я не хочу терять тебя. Давай все забудем? Пожалуйста?

Он выглядел искренне и жалко. Как щенок, который напакостил и теперь вилял хвостом, глядел влажными преданными глазами, вымаливая почесать за ушком. Ухоженное лицо выражало неподдельный страх, но Орлова не знала, чего ее жених боится больше — потери невесты, гнева родителей, или насмешек общества, которое уже растащило вчерашний стрим на мемы и стоп-кадры.

Алена смотрела на экран и не чувствовала ничего. Ни любви, ни ненависти, ни жалости. Только усталое понимание давно известных правил игры. Все они — и отец, и Митрофановы, и она сама играли партию, где девушка — одна из фигур на доске, а на кону стоит тот самый образ идеальной жизни, за который многие не раздумывая отдали бы все, даже душу. Всю жизнь она шла к победе, к вершине, на которой ждал тот самый, вызывающий зависть, успех. Но вчера, решив, что в одночасье лишилась всего, она испытала не только стыд и страх, но и последующее за отчаяньем освобождение, накрывшее ее на старых качелях в ночном парке давно забытым чувством полета.

Орлова