Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова

больше скрытой проверки. Большой зал сиял свечами и серебром, на стенах висели чёрные крылья рода Рейвар, в каминах горел огонь, за высокими окнами темнел снег. Гости рода Вейр держались безупречно. Их было немного, но каждый будто занимал больше места, чем позволяла фигура: старшие дамы с гладкими причёсками, двое мужчин с одинаково спокойными лицами, молодые родственницы Селесты, которые говорили тихо и смотрели слишком внимательно.

Селеста вошла в зал рядом с Каэлем.

Не под руку — приличия были соблюдены. Но достаточно близко, чтобы все вспомнили старые разговоры.

Она переоделась в платье цвета зимнего рассвета, серебристо-белое, с тонким узором крыльев на лифе. На её шее блестел камень, похожий на застывшую звезду. Она была прекрасна так уверенно, что зал будто сам подстраивался под неё.

Элиана стояла у входа в тёмном платье родовых цветов, которое Дорн всё-таки сумел найти: чёрное, строгое, без лишнего блеска, с серебряной вышивкой по рукавам. На ней не было тяжёлых украшений прежней леди Рейвар. Только кольцо на пальце и тонкая заколка в волосах. Коричневый плед Лиры она, конечно, оставила в башне. Не потому, что стыдилась, а потому, что он не должен был стать предметом чужих взглядов.

Селеста подошла первой.

— Леди Элиана, вы сегодня удивительно сдержанны. Вам идёт простота.

— Простота редко портит то, что должно быть настоящим.

— О, как интересно. Говорят, вы теперь предпочитаете настоящие вещи красивым.

— Не всегда получается, но я стараюсь.

Селеста улыбнулась мягко.

— Как похвально.

Каэль стоял рядом и молчал. Элиана чувствовала: он слышит каждое слово, каждый намёк, каждую крошечную дуэль, спрятанную под вежливыми улыбками.

Через несколько минут Селеста всё же нашла способ остаться с ней почти наедине — у высокого окна, где музыка звучала тише, а гости были достаточно далеко, чтобы не разобрать слов.

— Должна признаться, вы меня удивили, — сказала она, глядя не на Элиану, а на зал. — Я ожидала увидеть женщину, которая прячется после неудачных решений. А увидела хозяйку, которая очень старается выглядеть незаменимой.

Элиана не сразу ответила.

Вот она, настоящая Селеста. Не грубая, не злая, не карикатурная. Просто уверенная в своём праве оценивать.

— Вы приехали, чтобы сказать мне это лично?

— Я приехала поддержать Каэля в сложный момент.

Имя снова прозвучало слишком легко.

— Он просил поддержки?

— Каэль редко просит. Но это не значит, что ему не нужно.

Элиана посмотрела на неё.

— И вы решили, что лучше знаете, что ему нужно?

Селеста наконец повернула голову. Улыбка осталась, но глаза стали холоднее.

— Я знаю этот мир, леди Элиана. Его правила. Его цену. Родовые советы не растрогать детскими лентами, новыми шторами и булочками на кухне. Генералу нужна не женщина, которая спешит исправить свою репутацию, а достойная мать для наследников.

Слова ударили точно.

Элиана почувствовала, как внутри поднялась горячая волна — не ревность даже, а гнев.

— Мать не выбирают по удобству для Совета.

— Разумеется, — мягко согласилась Селеста. — Но мачеху можно заменить, если она вредит будущему рода.

Элиана сжала пальцы.

— Вы считаете, я врежу?

— Я считаю, вы здесь временно.

Вот оно.

Сказано тихо. Без свидетелей. Без риска.

— Вы здесь временно, — повторила Селеста почти ласково. — Генералу нужна достойная мать для наследников. Не женщина с вашим прошлым, не слухи о наследстве, не внезапное раскаяние перед приездом Совета. Дети Рейваров слишком важны, чтобы их судьба зависела от вашего настроения.

Элиана смотрела на неё и вдруг с ужасной ясностью поняла: Селеста не считает себя злодейкой. Она действительно уверена, что говорит разумные вещи. В её мире дети — наследники, род — долг, мать — должность, а мачеха с плохой репутацией — ошибка, которую можно исправить заменой.

— Вы видели Лиру и Риана? — спросила Элиана.

— Видела издали.

— Говорили с ними?

— Пока нет.

— Тогда не называйте себя решением для детей, которых вы ещё не услышали.

Улыбка Селесты впервые дрогнула.

— Осторожнее, леди Рейвар.

— Мне сегодня уже говорили это слово.

— И вы не послушали?

— Послушала. Поэтому отвечаю тихо.

Селеста чуть склонила голову.

— Вы смелее, чем о вас говорили.

— Обо мне много говорили.

— Не без причины.

— Возможно. Но если вы хотите занять моё место, выбирайте честную причину. Не прячьтесь за заботу о детях.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Селеста снова улыбнулась.

— Как жаль, что Каэль не слышал эту решимость раньше. Может быть, его дом не стал бы таким холодным.

Она ушла прежде, чем Элиана нашла ответ.

И правильно. Потому что ответа, который не выдал бы боль, у неё не было.

Дети появились в зале через час.

Ровно на те десять минут, которые позволил Каэль.

Сначала вошёл он. Потом Марта. Потом Риан и Лира.

Зал повернулся к ним почти незаметно. Никто не сделал грубого движения, никто не ахнул, никто не ткнул пальцем. Но Элиана почувствовала, как внимание гостей стянулось к детям, будто тонкая сеть.

Риан шёл прямо, в тёмно-синем камзоле с серебряной строчкой, слишком серьёзный для своего возраста. Лира держалась рядом, в зелёном платье, с той самой лентой в волосах. Она была бледной, но не пряталась за брата полностью. Только держала его за рукав двумя пальцами.

Каэль остановился рядом с ними.

— Мои дети, Риан и Лира Рейвар, — произнёс он.

Просто. Без оправдания. Без объяснения.

Элиана стояла у колонны и видела, как Риан чуть выдохнул. Как Лира подняла голову. Как Марта позади них едва заметно смягчилась.

Селеста подошла с улыбкой.

— Какие красивые дети. Настоящие Рейвары.

Риан напрягся. Лира смотрела на Селесту снизу вверх и молчала.

— Благодарю, леди Вейр, — сказал Каэль.

— Лира, верно? — Селеста чуть наклонилась к девочке. — Я слышала, ты рисуешь.

Лира сразу побледнела.

Риан шагнул вперёд.

— Она не обязана показывать.

В зале стало тише.

Селеста не изменилась в лице.

— Конечно, не обязана. Я лишь хотела быть любезной.

Риан сжал губы. Он понял, что ответил резче, чем принято. Понял по взглядам, по едва заметному движению Каэля, по тому, как Марта сделала маленький шаг ближе.

Одна из молодых родственниц Селесты тихо сказала кому-то рядом:

— Дикий мальчик.

Не громко.

Но дети услышали.

Риан побледнел от злости. Лира схватила его за рукав сильнее.

Каэль повернул голову, и женщина, сказавшая это, тут же опустила взгляд. Но слово уже упало.

Дикий.

Элиана сделала шаг вперёд.

Ещё можно было остановиться. Сказать себе, что Каэль сам разберётся. Что это его дети, его зал, его род. Что мачеха с плохой репутацией только ухудшит положение, если начнёт защищать их слишком явно.

Но Лира вдруг посмотрела на неё.

Не на отца. На