Невеста для короля драконов - Илана Васина

— Ох, госпожа, это очень опасно! — Агата распахивает глаза. — Я слышала от кузена: если попытаться проникнуть в зачарованное место, куда тебе доступ закрыт, можно застрять... где-то между мирами. Потеряться в межпорталье.

— И правда, потеряться невесть где было бы обидно, — соглашаюсь я.

Мысленно же добавляю: хотя я, скорее, бы предпочла потеряться, чем оставаться в замке с королём, где один из нас обречён.

После ужина Агата уходит, забрав посуду, и я остаюсь одна. За окнами давно стемнело, но замечаю это не сразу — в покоях короля загораются магические светильники, сохраняющие мягкое, почти дневное освещение.

Сегодня я толком ничего не делала, но при этом чувствую дикую усталость, будто весь день таскала на себе камни. Наверное, сказывается накопившийся стресс — его было чересчур много для одного дня. А может, дают о себе знать последствия отравления туманом.

Лежу на диване, уставившись в белый потолок, и размышляю: не попробовать ли уговорить Виларию использовать её магию порталов, чтобы помочь мне сбежать? На сытый желудок мысли приобретают более радужные оттенки, и мне начинает казаться, что она может согласиться. Ей ведь выгодно избавиться от соперницы, которую тут все уже записали в королевскую фаворитку.

Остаётся только придумать подходящее объяснение, почему я хочу уйти тайком, а не официально. Вилария умна, поэтому причина должна быть убедительной. На очередной попытке придумать подходящую причину, я, похоже, впадаю в дрему, свернувшись клубочком на диване. И... резко просыпаюсь от шорохов, доносящихся от порога. Светильники погасли, поэтому никого не вижу.

Первая мысль: «Воры!» Вторая: «Нет… король!»

Глава 32

Точно — король. Кто ещё осмелился бы заявиться в его покои и разгуливать тут посреди ночи? Зажмуриваю глаза и старательно притворяюсь спящей. Дышу ровно и медленно, хотя мне даётся это с трудом — сердце колотится так яростно, будто собирается пробить рёбра.

Едва слышные шаги замирают прямо у дивана, буквально в полуметре от меня. Тишина нависает тяжёлым, свинцовым одеялом. Почему он молчит? О чём он думает? Что намерен делать?

Становится страшно.

Если в этом мире за честь считается делить ложе с королём, может, мнение женщины вообще не принимается в расчёт? Здесь он — царь и бог, и может делать со мной всё, что пожелает. В королевстве и уж тем более в своей спальне он — единственный закон, и никто не смеет ему перечить.

Однако, видимо, остатки здравого смысла у этого мужчины всё же присутствуют. Через минуту шаги затихают где-то в глубине спальни. Я едва успеваю выдохнуть с облегчением, как он возвращается. До ушей доносится его негромкий голос:

— Уверен, твоя спина с честью выдержит испытание жёстким диваном. Отдаю тебе должное, дочь Лайтхарда — ты стойкая дева. Однако ещё не поздно передумать. Даже стойким девам по ночам нужен хороший сон.

Я замираю. Почти не дышу.

Передумать?

Оставь меня в покое, дракон. Я не собираюсь делить с тобой мягкое, шелковое ложе. Лучше уж буду спать на жёстком диване. Зато одна.

Он будто слышит мои мысли, потому что с ноткой сожаления произносит:

— Как скажешь, кошечка моя. Как скажешь.

В следующий миг на меня опускается нечто тёплое и пушистое. Не сразу понимаю, что это плед. Но вскоре проваливаюсь в тепло — то ли благодаря пледу, то ли от облегчения. Даже не сразу осознаю, где нахожусь.

Всё кажется на удивление реальным.

С удивлением разглядываю старую кухню. Жёлтый свет лампы над столом, кремовые прихватки на крючках, чайник с облупившейся чёрной ручкой и запах курицы с овощами — всё до боли знакомо. Господи, неужели я вырвалась из дурацкого мира магии и драконов? Неужели вернулась в свою прошлую, уютную жизнь?

Пританцовывая, мешаю еду на сковородке одной рукой, другой держу телефон. Номер врача почти набран. Он просил перезвонить — что-то не то с анализами. Совсем некстати, за две недели до свадьбы.

Хотя… когда проблемы со здоровьем вообще бывают кстати?

Экран мигает — приходит сообщение от Коли, и сердце вдруг замирает. Я ещё не открыла его, но чувствую, что увижу что-то невыносимо ужасное.

Слова плывут, словно чернила в воде. Читаю медленно, будто пытаюсь отсрочить неизбежное, надеясь, что пока дочитываю — смысл успеет измениться.

«Аня, прости. Хотел сказать тебе лично, но не смог. И не смогу. Не вынесу смотреть тебе в глаза…»

У меня сдавливает в груди. Хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Рука с телефоном дрожит.

«Свадьбы не будет. Я полюбил Анжелу. Да, знаю, это подло, с твоей единственной подругой. Но так вышло, и это взаимно. Я снял нам другую квартиру. За твою уплачено ещё за три месяца. Неустойку по свадьбе я тоже покрыл. Дальше — решай сама. Прости. На этом всё.»

Стою посреди кухни, в майке и шортах, с шумящей сковородкой на плите — и чувствую, как подо мной исчезает земля. Мамочки… Как больно. Неужели может быть столько боли дано одному человеку?

Коля. Мой Коля. С которым я выросла, которому доверяла со школьной скамьи, которого любила столько лет. Он предал. С Анжелой! И бросил по телефону.

Из глаз текут слёзы. Всхлипываю, задыхаюсь. Мозг упорно блокировал эти воспоминания, защищал меня. Но теперь всё вернулось. И вместе с памятью — невыносимая боль, такая, будто изнутри меня раздирают на куски.

Я лежу на полу, раздавленная. Всхлипываю, глотаю слёзы, не в силах остановиться. Голос срывается в хрип, грудь сдавлена невидимой глыбой, сердце бьётся прерывисто. Воздуха не хватает...

И вдруг… У самого уха раздаётся тихий шёпот, тёплый, успокаивающий. И прикосновения — лёгкие и осторожные, будто тёплый ветерок меня гладит по щеке и по голове. В груди нарастает ощущение покоя. Сердце всё ещё болит, но уже не крошится на осколки. Просто ноет, и ноет все тише.

Я цепляюсь за эти прикосновения, за мягкую заботу, за шепот, от которого стихает паника. Позволяю себе утонуть в этом утешении — и снова проваливаюсь в темноту.

Просыпаюсь от мягкого утреннего света, просачивающегося сквозь шторы. Первое, что ощущаю — мне жарко, особенно спине, будто я прижата к натопленной батарее.

Медленно открываю глаза, моргаю, ещё не до конца осознавая, где нахожусь. И только спустя несколько секунд понимаю, что лежу не на диване. Я — в постели.

Широкой. Мягкой. И не одна.

Замираю. Сердце уходит в пятки.

Медленно поворачиваю голову — и каменею от ужаса. Рядом, на подушке, лицом ко мне, спит