Невеста для короля драконов - Илана Васина

— Доброе утречко, госпожа, — бодро приветствует меня девушка через четверть часа, деловито перехватывая из моих рук невесомые чемоданы из тонко выделанной кожи.

Она выглядит очень аккуратно в своём белоснежном чепчике, подчёркивающем бронзовый загар, и вкусно пахнет сдобой, а на подбородке замечаю крошечное красноватое пятнышко, как от вишни. Похоже, прямо из кухни примчалась.

— Какая жалость, что вам приходится выезжать! — тараторит служанка. — Но вы не подумайте, я вас прекрасно понимаю! После такой серьёзной болезни никаких сил не останется ублажать короля. Господин Крофт сказал, что у вас стуженая хворь была, но я-то не слепая. Знаю, что от стуженой хвори не начинают умирать через пару часов. Вы, главное, не показывайте королю свою слабость, а то ведь мужчинам нужны здоровые жены, которые ребёночка выносят и родят… Ой, что это я говорю… Не думайте об этом, не надо! Вы скоро окрепнете, госпожа, и все наладится!

— Наладится, когда окрепну?! — меня охватывает досада, и я громче, чем хотела, захлопываю за нами тяжёлую дверь. — Я не ублажала короля! И не собираюсь ублажать… Уж точно не на отборе!

— Да, да, госпожа. Разумеется… Я непременно буду настаивать на вашей версии, когда поползут слухи. Мне никто не поверит, конечно, но… Я всё равно буду стоять за вас горой!

Фыркнув, закатываю глаза.

Слухи… Какая «прелесть»! Я будто поселилась у лавочки с бабушками-сплетницами, которые ни на секунду не спускают с меня осуждающих взглядов.

От слов служанки у меня в груди разрастается буря. Вдобавок, оглянувшись, понимаю, что мы уже несколько раз успели куда-то свернуть, а я опять не запомнила дорогу. Разговор с Агатой вызвал слишком много эмоций, а на эмоциях я становлюсь рассеянной. Сразу теряюсь в окружении, как носок после стирки.

Верчу головой, пытаясь сориентироваться, но как назло эта часть замка выглядит одинаково. Никаких выделяющихся особенностей — лишь монотонная «танцующая» узорами магия на мраморных плитах и яркие светлячки на светлых стенах.

— … Что же вы так расстроились, госпожа? — вдруг доносится до меня голос служанки. — А что другого людям остаётся думать, когда король провёл с вами ночь, да ещё подарил такой прекрасный оберег? Это хорошо, что вас выделяет Его Величество. Это честь, пусть другие знают!

Девушка бросает выразительный взгляд в область моих ключиц, и я невольно накрываю ладошкой подарок короля. Острые лепесточки лилии врезаются в кожу, заставляя вздрогнуть. Я совсем забыла про украшение.

Надо бы найти шёлковый платок и накинуть сверху, — проносится в голове. Этот кулон как красная тряпка для претенденток. Для всех, кроме, пожалуй, бедняжки Каиды, которой сейчас явно не до глупой ревности.

Агата то и дело посматривает на меня встревоженно. Я пару раз спотыкаюсь на ровном месте — неожиданно даже для себя, поэтому она предлагает принести завтрак мне в комнату, чтобы я не спускалась в зал претенденток.

Вот баронессе Фэрдмур, к примеру, поясняет она охотно, тоже еду носят в комнату. Когда плохое самочувствие, можно поесть и у себя. Конечно, слабое здоровье на отборе — это, скорее минус, чем плюс. Но ведь скоро будет первое испытание, поэтому сейчас самое важное — набраться к вечеру сил.

— Значит, — тяну задумчиво, — баронесса до сих пор не оправилась после гибели фамильяра? Всё ещё сидит в своей комнате? Даже несмотря на визит короля?

— Так и сидит, госпожа. Ну а как тут не горевать? У неё убили пушистого вейра. Зверёк с ней, можно сказать, с рождения рядом был. От такой потери не оправишься за день-два.

— Но ведь сегодня будет испытание, — теряюсь я. — Как она справится? Может, король сделает исключение для баронессы? У неё же горе.

— Нет, госпожа, — она понижает голос и добавляет еле слышно: — Исключений не будет ни для кого, это я знаю точно. Говорят, суть испытаний — проверить девушек на самообладание. Ведь таков удел королевы. Править холодной головой, даже когда сердце рвется от боли, а тело — от усталости или болезни. Драконья Обитель не признает слабость. Так что бедняжку баронессу можно считать выбывшей с завтрашнего дня. Я слышала, как причитала ее служанка на кухне. Мол, с такой хозяйкой никаких шансов стать служанкой королевы. Ну, а что поделать? Не судьба — значит, не судьба.

Агата морщит лобик, и уголки горестно поджатого рта опускаются вниз. И эта ее покорность судьбе или, скорее, равнодушие к чужой трагедии, меня почему-то задевает за живое. Внезапно мне становится больно за улыбчивую девушку с огненной магией и яркими волосами.

Перед глазами всплывает воспоминание: когда мне было восемнадцать, я тоже хоронила питомца — немецкую овчарку Герту. Мы были вместе всего полтора года, но я помню, как безутешно рыдала, уткнувшись в подушку, и неделю ходила с опухшими глазами. А тут… погибший фамильяр, который был рядом с детства.

И даже её служанка — вместо того чтобы посочувствовать — оценивает потерю в контексте собственной карьеры. Это ужасно: быть вдали от родных и потерять единственную душу, которую можно было назвать близкой…

Мы как раз доходим до моей комнаты, где теперь царит идеальный порядок и стоит другая дверь— массивная, с железной обивкой. Оказавшись внутри, Агата аккуратно ставит чемоданы на мраморный пол и оборачивается ко мне.

— Так что мне делать, госпожа? Принести вам еду сюда? Или вы всё-таки желаете спуститься в зал претенденток?

— Еда подождёт, — решительно качаю головой. — Проводи меня в комнату баронессы.

— Но… — девушка хлопает пушистыми ресницами в недоумении. — Зачем вам к ней идти? Вы хотите попрощаться перед её отчислением?

Глава 35

— Я хочу её поддержать. — Но… — теряется девушка. — Это же нам… то есть вам невыгодно! — Ну, что поделать? — я развожу руками, точно копируя её недавний жест. — Где-то теряем, где-то находим. Такова жизнь... Так мы идём?

В широко распахнутых карих глазах Агаты мелькает беспросветный ужас. Похоже, только сейчас она по-настоящему осознала, что ей досталась ужасно непрактичная госпожа, с которой протиснуться по карьерной лестнице будет куда сложнее, чем она рассчитывала.

«Отмерев» от шока, она ведёт меня запутанными коридорами. Кажется, специально выбирает самую длинную дорогу, чтобы успеть аккуратно, по-своему мягко, меня вразумить. Останавливается с увещеваниями только перед красивой, ажурной дверью, со старинным кованым замком. Она замирает, сложив руки на передничке, и с видом окончательной капитуляции тяжело вздыхает: — Мы пришли, миледи.

На её лице ясно читается крах надежд на быстрый карьерный рост. Прости, милая, не повезло тебе с госпожой.